― Мне ведь нельзя воспользоваться твоим полотенцем?
Ох уж эта ухмылка. Его ухмылка. Она каждый раз меня обезоруживала.
― Можно. Но я предпочел бы наблюдать за тем, как ты обсыхаешь.
Я нахмурилась и выжала волосы.
― Не сомневаюсь.
― Ой, да перестань делать такое лицо. Тебе ведь это тоже нравится.
От холода мои соски стояли, как две горошинки. А еще потому, что мне действительно это нравилось. В этой ситуации мне нравилось все. Рив знал это и не скрывал, еще больше обезоруживая меня. Я перестала хмуриться. Но не встала. Потому что была не уверена, что смогла бы удержаться на ногах.
Возможно, он тоже это понял, потому что встал, снял с шеи полотенце и постелил его на соседний лежак, как простыню. Потом подошел ко мне и протянул руку.
― Обогреватель поможет тебе быстро согреться. Давай.
Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, послав по коже электрический заряд. Или это из-за того, как он пожирал мое тело глазами. Его взгляд задержался на моей груди, еще дольше в верхней части бедер, и так пристально, почти осязаемо, будто Рив касался меня рукой. Будто он уже прикоснулся к моим соскам, одновременно прижав подушечку пальца к клитору.
Рив подвел меня к лежаку, и мне понадобилась вся выдержка, чтобы не потащить его за собой. Затем отпустил мою руку, но так и продолжил стоять, рассматривая меня, пока я мечтала, чтобы он залез на меня сверху.
Наконец, он спросил:
― Хочешь чего-нибудь? Кофе? Воду? «Мимозу»? (Примеч. «Мимоза» — алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока).
― А принесет напиток один из твоих приспешников? ― Я узнала ответ по его ухмылке. ― Ничего не нужно. Спасибо.
― Не хочешь, чтобы нам составили компанию? ― Судя по тону, он спрашивал явно не о том, стесняюсь ли я, что меня увидят голой ― это мы и так уже обсудили. Он желал услышать, хочу ли я, чтобы в половую связь вступили только мы вдвоем, без кого-либо еще.
Следовало ответить, что это решать ему. Мне следовало делать все, что ему захочется. Именно так можно было поймать мужчину на крючок. Я знала это не понаслышке.
Но не могла этого произнести по той причине, о которой выяснила в бассейне: я хотела Рива только для себя. Хотела быть только его.
Догадался ли он и об этом тоже? Эта мысль заставила меня съежиться от досады и отвести взгляд, но я просто не могла заставить себя изменить ответ. Вместо этого пожала плечами, надеясь, что выгляжу равнодушно.
― Меня больше интересует уже существующая компания.
Рив усмехнулся, и я испугалась, что ответила неправильно, особенно учитывая, что он вернулся на свой лежак. Удержавшись от разочарованного вздоха, я сжала бедра, в надежде на хоть какое-то облегчение.
Рив почесал грудь и устремил взгляд в никуда.
― Ты потрясающая, Эмили. И я знаю, что ты в курсе этого. Невероятно великолепна. ― Комплименты звучали холодно и черство, он произнес их совершенно безэмоционально. ― Но красивых девушек пруд пруди, особенно в этих окрестностях. Это не делает тебя особенной.
― Выходит, я провалила кастинг? ― Судя по выпуклости на его плавках, об этом можно было особо не волноваться.
Он повернулся ко мне.
― Au contraire (фр. наоборот). Тебя бы здесь не было, если бы ты не была красива. Это был первый этап. Ты добилась того, чтобы тебе перезвонили. ― Он опустил руку на нижнюю часть пресса, прямо над кромкой плавок. ― Ты меня очень привлекаешь.
Я кивнула на его стояк.
― Вижу.
― Я и не пытался этого скрыть. По сути, именно это говорит о том, что второй этап ты тоже прошла.
― В таком случае, я прошла его уже давно.
― Да. Согласен.
Он положил руку на скрытый плавками член, и по моим венам будто потекла раскаленная лава. Жаль, что это не моя ладонь. Ему достаточно было просто сказать, и я тут же взяла бы его в рот.
Но Рив был образцом терпения. С железной силой воли.
Он просто опустил руку вдоль тела.
― Боже, я не могу перестать на тебя смотреть. Ты идеальна. У тебя потрясающая грудь. Она настоящая, я прав?
Под его взглядом она, казалось, стала тяжелее.
― Да. Ты можешь ее потрогать, знаешь ли. ― Это прозвучало отчаянно и жалостливо. Практически, как мольба.
― Да, знаю. ― Но он не сдвинулся с места. ― И остальное твое тело... длинные ноги, упругая задница. Твоя прелестная киска. М-м-м, ― вздохнул он, и мои бедра задрожали. ― Мне и правда доставляет радость на тебя смотреть.
Он описывал меня так, словно выбирал себе домашнее животное в магазине. Такое вопиющее «овеществление» ― отвратительно, и меня должно было вывернуть из-за этого.