Но получилось как раз наоборот. Я пылала, будто все мои нервные окончания оголились. Так почему, черт возьми, мы все еще сидели порознь?
Я села, обняв колени, чтобы лучше его видеть.
― Приятно слышать. Спасибо. Мне тоже стоит сказать, что смотреть на тебя доставляет радость?
― Неважно. Но чисто из любопытства, доставляет?
Многие мужчины надеялись услышать положительный ответ, даже если знали, что это ложь. У меня неплохо получалось убеждать их. Однако в этот раз я ответила искренне:
― Да.
Рив задумался.
― Хах. Наверное, это все же важно.
Мы флиртовали, но после всего мы продолжали ходить вокруг да около. Я голая, он ― возбужден, но вместо того, чтобы прикасаться, целоваться и удовлетворить друг друга, мы сидели рядышком и флиртовали.
Повернувшись, я опустила ноги на кафельный пол.
― Это твоя сегодняшняя цель? Просто рассматривать? Или у тебя есть еще какие-то намерения в отношении меня?
Рив сложил ладони вместе.
― Так много вопросов. Таких нетерпеливых. ― Он сел, положил руки на колени и взглянул в мою сторону. ― Если честно, я еще не решил.
― Любой другой мужчина уже выгнал бы меня в таком случае. Можешь сказать, что еще тебе нужно решить? Я тут с ума схожу. ― В подтверждение своих слов, я сжала бедра и потерла ими друг о друга. А еще для того, чтобы хоть немного уменьшить боль.
Рив выпрямился и взглянул на меня так, что я тут же замерла.
― Хочешь знать, что мне нужно, Эмили? Мне нужно, чтобы ты поняла, кто из нас главный.
Я и глазом не моргнула.
― Ты. Конечно же. Что еще?
Он покачал головой.
― Нет, с этим мы еще не закончили. На данный момент это самое важное. Ты говоришь, что я главный, но мы оба знаем, что в душе ты борешься с этим. Ты тоже любишь руководить.
Я уже открыла рот, чтобы начать спорить, но остановила себя. Как еще он мог интерпретировать мои действия? Ведь как раз это я и демонстрировала все время: была инициатором знакомства, задиралась с ним и старалась делать все по-своему, потому что думала, что только так смогу подобраться к нему поближе. Как иронично, что это совсем не то, чего хотела я. Иронично, что то, чего он на самом деле желал, я с радостью могла ему предоставить. Что-то, что уже очень долгое время себе не позволяла.
Я обняла себя руками и стала изучать педикюр.
― Нет, ― сказала я наконец. Честно. ― Это не правда. В прошлом мое доверие предали, и теперь мне сложно заставить себя отпустить штурвал.
Мой голос звучал очень слабо, почти надломленно, и в то же время следующие слова я произнесла без усилий:
― И может, я не имею права просить тебя быть со мной терпеливым, но обещаю, что стою того. Потому что люблю, когда мне приказывают. ― Я подняла на него взгляд. ― Я хочу, чтобы ты приказывал мне.
И хотя разделась уже давно, только сейчас почувствовала себя по-настоящему обнаженной.
Рив решительно смотрел на меня. Черты его лица не смягчились, да вообще никак не изменились, но когда он заговорил, его голос звучал более хрипло и устало, словно мое откровение каким-то образом сделало уязвимым и его.
― В таком случае, остался только отборочный тур.
Я искала в его глазах намек на двусмысленность, который, как мне казалось, прозвучал в этих словах. Я не была уверена, но решила попробовать угадать и опустилась перед ним на колени, потянувшись к завязкам на плавках.
Он убрал мою руку.
― Нет.
Однако прежде, чем чувство разочарования захлестнуло меня, он пояснил:
― Не сомневаюсь, что твои губы хорошо ощущаются. Я уже целовал их, а фантазия у меня неплохая. Меня больше интересует твоя киска.
Значит, все же я правильно его поняла. Аллилуйя, черт возьми. Потому что больше ждать не было сил. Я была готова, нуждалась в разрядке и больше, чем воздух, хотела, чтобы он оказался во мне.
Я оперлась на локти, раздвинула ноги и провела пальчиком вдоль голой киски.
― Ну, так вот она, ― сказала я, улыбнувшись.
Его взгляд потемнел, и он прищурился.
А затем без предупреждения он оказался на мне, вжав в жесткий кафельный пол, а запястья пригвоздив по обеим сторонам от моего тела. Нас разделяли всего несколько сантиметров. В его глазах горело вожделение, но в то же время строгость и злость.
― Не дразни меня. Никогда не дразни меня. Я возьму что захочу, когда захочу и как захочу. Даже не думай, что можешь хоть как-нибудь повлиять на мои действия. Это ясно?
Я нервно сглотнула. Страх и взволнованность с тем же неистовством, с которым звучали его слова, пронеслись в моей голове.