― Да.
― Кто из нас главный?
― Ты. ― У меня едва получалось не заикаться, и будь я проклята, если не возбудилась еще сильнее.
Он резко кивнул.
― А теперь я планирую тебя трахнуть. И презерватив надевать не собираюсь. Я видел твою анкету...
Я была слишком удивлена, чтобы подумать, прежде чем перебить его:
― Ты видел мою анкету?
Он накрыл мой рот рукой. А потом ослабил хватку и чуть оттянул пальцем нижнюю губу.
― Думаю, ты пока не до конца понимаешь, кто я, Эмили.
Сердце стучало в ушах.
― Понимаю.
Рив скользнул пальцами ниже, к шее. Туда, где бился пульс.
― Нет. Пока не понимаешь. Но поймешь.
Но поймешь. Это было обещание, которое я жаждала, чтобы он исполнил. Хотела, чтобы он показал мне, научил меня, исправил. С необъяснимым отчаянием я хотела запомнить все, чтобы угодить ему.
Он вжался в меня тазом, и даже сквозь ткань плавок я почувствовала, как пульсирует его член напротив моего входа.
― Все еще этого хочешь?
― Сильнее, чем когда-либо.
Ухмыльнувшись, он опустил руку, чтобы развязать завязки на плавках.
― Меня не волнует, будет ли тебе хорошо.
― Что случилось с твоим «удовольствие для обоих партнеров»? ― И только когда эти слова сорвались с языка, я поняла, что выхожу за рамки дозволенного.
Но Рив только ухмыльнулся.
― Это не я прохожу отборочный этап. А ты. Я не даю ничего взамен, пока не убеждаюсь, что это заслуженно.
Наверное, не самое лучшее время было бросать ему его же слова, но все же я это сделала:
― Ты ужасно самоуверен, да? Некоторые могли бы сказать, что это эгоистично.
― Эмили... ― Это было предупреждение, но, клянусь, я увидела промелькнувшее в его глазах изумление.
И все же, я зашла слишком далеко. И даже не понимала почему. Просто не могла заставить себя прекратить. Возможно, думала, что если до последнего буду сражаться с ним, то, когда в итоге сдамся, чуточку меньше буду ненавидеть себя.
Или вовсе по другой причине. Может, я просто знала, как приятно будет потом подчиниться, словно получить награду. И это пугало. Пугало так же, как и мысль о том, чтобы не получить ее вовсе.
Я была так возбуждена. Каждая клеточка моего тела горела, готовая взорваться. Рив навис надо мной, показывая, как он поимеет меня, а мне оставалось только позволить ему сделать это.
― Ладно, ладно, ― серьезно сказала я. ― Никаких поддразниваний.
― Хорошая девочка.
Он поставил локти на пол, по обе стороны от моей головы, раздвинул коленом ноги и разместился между ними. Я чувствовала его член, чувствовала, как он дернулся, когда взгляд Рива прошелся по моим губам, которые он сегодня еще не целовал, и груди, к которой еще не прикасался ни руками, ни языком.
Именно тогда я поняла, что он и не собирается этого делать. Не в этот раз. Он не планировал меня ласкать или исследовать мое тело. Не побалует меня этим, хотя точно могла сказать, что хотел бы. Он собирался сделать это максимально безлично, а почему, я не понимала. Отказывал себе в радости? Что-то вроде желания испытать себя? Доказать мне что-то?
Каким бы ни был мотив, я с ним не согласна. Мне нужна разрядка, потому что слишком взвинчена, до боли возбуждена. Рискуя вновь выйти за рамки дозволенного, спросила:
― Тогда ничего, если я сама позабочусь об этом? О своем удовольствии?
Он колебался всего долю секунды.
― Пожалуйста, любыми средствами.
Одной рукой я схватилась за его плечо, а другую опустила между нами и прижала палец к клитору ровно в тот момент, когда он сдвинулся чуть выше и вошел в меня. Я вскрикнула от удивления, немного от боли и куда сильнее от удовольствия. Я была не совсем готова, и, черт побери, он был огромен. Или просто идеально подходил мне. Не могла сказать точно.
Рив поймал мой взгляд. И хотя ничего не говорил, я видела, что он так же удивлен... Но чем? Нашим первым контактом? Тем, как идеально он меня заполнял? Или огнем, пылающим в том месте, где мы были соединены? Господи, ведь он еще даже не начал двигаться.
А потом начал.
Двигался мощными, глубокими толчками. Каждый раз, когда входил, он погружался в меня до упора. И каждый раз почти полностью выходил. Задал медленный, апатичный темп, и я чувствовала каждую венку на его члене, когда он заполнял меня и опустошал вновь и вновь. Внизу живота все скрутилось в тугой узел. С дополнительной стимуляцией клитора я должна была быстро кончить. Слишком быстро.
Выражение лица Рива не изменилось. Он был сдержан, держал себя в руках, в то время как я теряла над собой контроль.
Я начала убирать руку.
― Верни на место, ― приказал Рив. Его голос был хриплым ― единственный признак того, что он испытывал то же, что и я. ― Продолжай трогать себя.