Теперь, когда его рубашка была распахнута, он потянулся, чтобы расстегнуть сначала один манжет, затем второй.
― Скажи мне, чего ты хочешь, Эмили.
― Я ведь уже все сказала тебе в гостиной.
Это медленное раздевание просто убивало меня. Слава богу, на мне были трусики. Они скрывали, что на самом деле я не прикасалась к клитору. Потому что я бы непременно взорвалась, если бы одновременно трогала себя и наблюдала за Ривом.
Он хищно смотрел на меня, пока снимал рубашку и откидывал ее к пиджаку.
― Нет. Здесь. Сейчас. От меня. Чего ты хочешь?
― Просто тебя.
― Конкретнее.
― Твой член. ― Я точно знала, что следовало сказать дальше. Все мужчины любили это слышать. ― Хочу почувствовать твой член внутри себя.
Теперь Рив занялся ремнем, неторопливо расстегивая пряжку.
― Слишком неопределенно. Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? Расскажи мне.
В моей груди всколыхнулась тревога.
― Я хочу всего, чего хочешь ты. ― Но мой голос звучал неуверенно.
Рив вытащил ремень из брюк и разочарованно хлестнул им по ладони.
― Прекрати передо мной заискивать.
От его тона и громкого шлепка я подпрыгнула на месте, уже перестав делать вид, что ласкаю себя. Теперь пропал и медово-приторный тон, с которым я с ним разговаривала.
― Я не заискиваю перед тобой. Всего лишь пытаюсь делать то, что ты хочешь. Ты ведь здесь господин. Помнишь?
Он натянуто улыбнулся.
― И в данный момент твой господин хочет, чтобы ты рассказала о своих желаниях. В деталях.
Я уставилась на него широко открытыми глазами. Ничего, кроме правды, на ум не приходило. Но если бы сказала ее, стала бы слишком уязвимой. Слишком открытой. Нужно было придумать другой ответ. Что угодно другое.
Тишина слишком долго висела в воздухе.
― Если не можешь сказать, значит этого не будет. ― Он повернулся ко мне спиной, уходя прочь. ― Ключи от машины на столике. Можешь...
Я вскочила с места.
― Хочу, чтобы ты трахнул меня! ― Слова сами вырвались наружу. ― Жестко.
Рив повернулся ко мне.
― Куда? В рот, во влагалище?
― Последнее. ― Я покачала головой. Знала, что он ждал более конкретизированного ответа. ― Во влагалище.
― В кровати?
― Нет. У окна. Чтобы ты взял меня сзади. Раздел и прижал к стеклу. Чтобы создалось ощущение, будто кто угодно может нас увидеть. И этот кто угодно будет знать, что я особенная, потому что ты трахаешь именно меня.
Он преодолел разделявшее нас расстояние за четыре шага. Схватив за запястья, Рив прижал меня спиной к окну.
― И ты не хочешь, чтобы я был с тобой нежен. Хочешь, чтобы я трахнул тебя грубо. Так жестко, чтобы завтра ты ни на секунду не могла забыть, что я был в тебе.
Да. Именно так. Да. Я кивнула.
― Произнеси это сама, ― скомандовал Рив.
― Не хочу, чтобы ты был со мной нежен. Хочу, чтобы ты сделал это грубо и жестко. И я еще долго помнила, что ночью ты мной обладал.
Боже, эти слова ― чего я на самом деле хотела ― из моих собственных уст сотворили что-то со мной. Еще сильнее возбудили. Уверена, он об этом знал. Клянусь, этот мужчина умел залезть ко мне в голову. В мою душу. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы свести меня с ума.
Рив ослабил хватку.
― Вытащи мой член из брюк, Эмили.
Дрожащими руками я расстегнула пуговицу и потянула молнию вниз. Когда увидела, что под брюками на нем ничего нет, из меня вырвался дрожащий вздох. Как я и думала еще с нашего первого раза, член у Рива был здоровенным.
Несмотря на данное себе обещание оставаться отстраненной, я отчаянно хотела к нему прикоснуться. Мне в любом случае пришлось бы это сделать. Ведь Рив этого ждал. Я обхватила его твердую толстую длину и погладила. Взгляд метался от моей руки к его лицу. Я никак не могла решить, куда мне больше нравилось смотреть: на твердый член или в горящие глаза Рива. Мне столько раз доставляло удовольствие видеть мужчину возбужденным, чувствовать эту власть, и вот теперь я испытывала то же самое с Ривом. Но еще более приятным было предвкушение, появившееся, стоило мне увидеть в его глазах, что он собирался со мной сделать. Стоило только подумать о том, каково будет ощущать его внутри себя.
Нет. Меня это не должно было волновать. Это было неизбежно, но с нетерпением ждать этого не следовало.
Без предупреждения он развернул меня лицом к окну, а мои руки прижал к стеклу над головой.
― Не двигайся, ― сказал он таким тоном, что даже если бы захотела, я не смогла бы ослушаться.
Он потянулся, чтобы прикоснуться к моей груди, и из меня вырвался непроизвольный стон. Она буквально молила о его внимании с того самого момента, как его взгляд впервые обратился на нее. То, как он, наконец, к ней прикоснулся, ласкал ее и гладил, оказалось куда эротичнее, чем я могла себе представить. Гораздо приятнее, чем мне того хотелось. И я поняла, что умерла бы, если бы он когда-нибудь остановился.