Я задумался. А действительно? Далеко идущие планы — это хорошо, но как их достигнуть ничего не зная о жизни в замке? Для хозяек этого мира я никто и «просветительской деятельности» от них ждать не приходится. И не надо обнадёживаться мнимым равенством, того что было в походе. Скорее «грохнут ненароком» дерзкого приставучего мужичка, чем чему-то нужному обучат. Значит, надо подойти к проблеме иначе. Тарун за один вечер объяснил мне больше, чем я узнал за всё своё пребывание в Мире Сестёр, поэтому стоит приближаться к своим целям не со стороны Переднего двора, а со стороны Заднего. Пусть этот путь длиннее, но зато вернее и безопаснее. Привыкнуть к правилам, стать своим в этом странном обществе, а затем уже добиваться большего. Иначе можно «дров наломать» таких, что на них меня и сожгут! Решено! Не получилось с «господами» — начну с «пролетариата»!
Пауза затягивалась. Тарун смотрел выжидающе но не торопил, понимая, что сейчас я «на распутье». Умный мужик и хороший психолог!
— Знаешь, Левый! Можно я сейчас отвечать не буду, а просто несколько дней рядом с тобой похожу? Присмотрюсь, что к чему. Может и помогу где, хотя помощник из меня… Ну ты сам понимаешь! Так что смело меня привлекай к хозяйству! Обещаю не быть обузой! А как немного ума наберусь — так снова этот разговор и повторим!
— Верное решение! — Тарун одобрительно кивнул головой. — Но работать тебе нельзя — Владетельная запретила.
— Так я и не собираюсь! Это будет не работа, а обучение! Ведь учиться правильно жить в замке мне не запрещали?
— Не запрещали! Ну что ж, «ученичок», тогда пошли! — заговорщицки подмигнул старик. — А ты не дурак — вон как словами играешь и всё переиначиваешь! Может толк с тебя и будет!
Несколько дней я провел рядом с Левой Рукой. Общение с ним и немалый опыт, которым он делился, действительно вылились в довольно познавательную интересную учёбу. Гибкий ум, доброжелательность, превосходное знание своего дела и всех тонкостей Правил вызывали неподдельное уважение к этому человеку. Сам я тоже пытался в силу своих скорбных возможностей делиться знаниями накопленными на Земле. Мельницу или плуг не «изобретал», но наводящими вопросами подкидывал пищу для размышлений. Часто это выливалось в бурный диспут, почему одно хорошо, а другое — глупость несусветная.
Просто так «молоть языком» он мне не давал, привлекая по мере необходимости, к какому-нибудь делу, где требовалась физическая сила. Так что теория и практика шли «рука об руку»!
И ещё… Впервые за всё время пребывания здесь у меня появилось ощущение искренних дружеских отношений. От Таруна не было того неприятного «послевкусия», что я испытывал при общении с Огсой и немногими другими мужчинами из замка, которые, пусть и неохотно, иногда шли на контакт. Что — то правильное, «наше» было в этом старике со слабым телом, но крепким стержнем внутри. И мне очень хотелось верить, что моё отношение к нему взаимно.
Так прошла неделя. Отношения с мужским населением не складывались — первое время меня просто сторонились и побаивались, глядя на немалые по их меркам габариты. Со временем попривыкли, но всё равно относились как к пришлому. В общем, жилось мне комфортно и спокойно до поры, до времени.
К своему удивлению я заметил, что тихие и покорные рядом с женщинами в своём коллективе мужики превращались в жестоких и наглых самцов, где «подмять» или унизить более слабого считалось нормой. Часто происходил дележ выдуманных привилегий и драки в которых несколько человек могли бить одного. Создавались и враждовали маленькие группировки, отгрызающие друг у друга кусочки власти на Заднем дворе. Одним словом — гадюшник с процветающей подлостью и лицемерием. И если власть Таруна во всём, что касалось хозяйства была непререкаемой, то в остальном его и «в грош не ставили», ввиду его немощного стариковского состояния. Он это прекрасно понимал и ни во что не вмешивался, пустив всё на «самотёк». Я тоже не лез — все эти разборки казались мне мелочными и недостойными внимания.
Моё место в спальне, как и говорил Тарун, оказалось не очень спокойным. Дело в том, что его облюбовала самая большая и сильная группировка во главе неким Марзуном, чьё главное достоинство было в том, что он зачал нескольких детей за последние годы. По местным меркам это было очень круто и поднимало его в мужском обществе до нереальных высот. Как всегда в таких случаях, вокруг него собралась толпа «прихлебателей». Себялюбивый и беспринципный самец упивался славой и властью. Не было дня, чтобы от него не доставалось кому-либо. Работы он тоже выбирал себе сам, естественно, что полегче и почище, а бывало, что отказывался вообще на них выходить. Тарун ему не перечил, опасаясь за свое и так слабое здоровье.