Селла обняла расчувствовавшегося от такого внимания старика и поцеловала его в щеки, потом снова обратилась к залу:
— Это не в наших обычаях давать слово на воинских пирах мужчине, но сегодня, думаю, стоит сделать исключение и дать бывшему Левому сказать тост!
Все одобрительно загудели. То тут, то там раздавались выкрики женщин:
— Давай!
— Этому можно!
— Достоин!
Хозяйка замка налила в кубок вина и протянула его Таруну. Тот взял дрожащей рукой и еле справляясь с охватившим его волнением, тихим голосом сказал:
— Чего уж там… Спасибо вам уважаемые воительницы и тебе, Селла-Орр-Кнара, за такую честь. Значит не зря я прожил все эти годы! Как быстро летит время. Кажется, ещё вчера, я, молодой слуга замка, занял пост Левой Руки и вот уже старость и надо уходить. Теперь можно и помереть — перед Сёстрами, если их увижу, стыдно не будет за каждый прожитый мною год! Давайте же выпьем за замок Кнара, нашу Владетельную и за моего нового преемника! Пусть те, кто приходят нам на смену, будут лучше чем мы и честно выполняют свой долг!
Все встали, подняли кубки и выпили. Тарун смотрел на них и со счастливыми слезами на глазах тоже пил самоё вкусное и, одновременно, самоё горькое вино в своей жизни.
— Кстати о преемнике! — снова взяла слово Хозяйка замка. — Егг-Орр! Ты тоже встань рядом со мной!
Я встрепенулся понимая, что меня сейчас ожидает и бодро заскочил на помост.
— Егг-Орр! Я, Селла-Орр-Кнара, за проявленный ум и верность делу назначаю тебя своей новой Левой Рукой! Встань на колени!
Я послушно опустился, гадая, что будет дальше. К великому сожалению, ритуал принятия в должность был мне незнаком и не хотелось совершить какой-нибудь непростительной ошибки в своём поведении.
Селла повернулась к своей дочери.
— Уважаемая Повелительница Шува! Не согласишься ли ты вместе со мной провести ритуал вхождения в права Левой Руки?
Вот, что значит благородная кровь! Яра даже глазом не моргнула на такое предложение. С величественным кивком, словно она не маленькая девочка, а «прожжённая» Владетельная, Яра встала с трона и протянула меч матери. Селла обхватила девичью руку на рукояти, подняла вместе с ней оружие и опустила его лезвие мне на плечо.
— Служи честно, Левая Рука! — сказала Хозяйка замка.
— Служи честно, Левая Рука! — повторила Яра.
— А теперь встань и скажи свою первую речь в этой должности! — приказала мне Селла-Орр-Кнара.
Уф… Кажется пронесло! Всё оказалось просто и незамысловато! Я поднялся с колен.
— Говорить долго не буду! Мясо и вино на ваших столах от длинных речей могут заскучать, обидеться за невнимание к ним и уползти в чужие желудки!
Кажется хорошо «зашло»! Народ в зале оценил незамысловатую шутку. Из-за столов донеслось:
— Верно, Висельник!
— Точно! Моё уже сбежать пытается!
— Говори, пока всё не остыло!
Взяв небольшую паузу подождал пока все навеселяться и продолжил:
— Лучше любых слов за человека говорят его дела, поэтому я приложу все свои силы, энергию и здоровье на то, чтобы они про меня говорили только хорошее! Благодарю тебя, Госпожа, за оказанное доверие и постараюсь сделать всё для того, чтобы когда придёт моё время покидать этот пост, я мог также, как и мой наставник Тарун, сказать: «Я не зря прожил свою жизнь!»
Поклонившись Владетельной, под одобрительный гул зала я уж было хотел сойти с помоста, как вдруг, ломая весь торжественный настрой, раздался голос Яры:
— Мам! А можно, когда я вырасту, то на Брачное Ложе первым буду брать Егг-Орра?
— А почему его, доченька? — со смешинкой в глазах спросила Селла. — Других мало?
— Да ну их! Мелкие они все какие-то! — серьёзно произнесла эта малолетняя пигалица, которая и сама ростом «от горшка два вершка».
Похихикивание народа усиливалось. Все с нетерпением ждали чем всё это закончится.
Я же впал в ступор и не знал, что сказать. За время, проведённое здесь, принять нравы местного общества мне так и не удалось. Для них заняться сексом — как за руку поздороваться. Взрослые могли при детях спокойно рассказывать о своих эротических приключениях и никого ничего не смущало. Меня же коробило от этого — воспитание моего мира просто вопило о недопустимости таких открытых отношений. Не знаю — привыкну ли в будущем, но сейчас было просто стыдно и неуютно от этого разговора.