А если правда беспокоился? Хотя... скорее в этом их Ётунхейме пальмы вырастут.
Я вытянула ноги, устраиваясь поудобнее, и болезненно поморщилась. Твою мать, а больно ведь. Придется впредь усаживаться аккуратнее. Повернувшись, я увидела, что Локи наблюдает за мной, чуть наклонив голову.
- Больно?
- Неприятно.
- Ты все еще не хочешь, чтобы я наказал Сиф?
- А мое желание тебя остановит?
- Остановит.
- С чего бы вдруг? Я думала, ты мне еще и наказание за эту пьянку придумаешь.
Локи смеется, прикрыв глаза и запрокинув голову, и выдавливает из себя сквозь смех:
- Ты сама заработала себе наказание. Сиф уже порывалась тебя найти и продолжить праздник. Как друг она куда страшнее, чем враг. Уж поверь мне.
- Да? Ну хотя бы пошинковать меня на салат не будет пытаться – и слава богам. Да прекрати ты ржать! Я не в буквальном смысле!
- А жаль!
- Вас, богов, пока дождешься... все пришлось самой.
- Оригинальный способ ты выбрала.
- Действенный же! – я приняла у него из рук кружку горячего напитка. – Как ты узнал?
- Что?
- Что я хочу этого, – я киваю на камин, – и этого, – на стоящий рядом кувшин.
- Я сам захотел посидеть у огня. Пламя успокаивает.
- Если оно ограничено. А если оно вырывается... нет ничего страшнее пожара. В детстве я видела, как горит тайга. Огонь идет стеной по лесу, гоня перед собой все живое, а за собой оставляя только обугленную землю и голые, недогоревшие стволы, – я замолчала, уткнувшись в кружку и глядя на танцующие язычки пламени. Они гипнотизировали, вытесняя из головы все мысли и не давая отвести взгляд.
- Ты боишься огня?
- Как и любую стихию. А так... я люблю огонь. Он как живой – греет, если приблизиться слишком сильно – жжет. И иногда кажется, что он понимает все, о чем говорят с ним и вокруг него.
- В принципе, ты недалека от истины. Любая стихия живая, если использовать человеческое понятие о живом.
- Правда?
Локи с улыбкой кивает моей удивленной физиономии и протягивает руку:
- Иди сюда.
Я пересаживаюсь ближе и устраиваюсь у него под боком, чувствуя, как он обнимает меня за плечи. Хорошо... Как-то слишком хорошо.
- Локи, с чего такие нежности?
- Тебе не нравится?
- Нравится.
- Тогда в чем дело?
- Как-то слишком хорошо. Меня пугают такие перемены. Тор не пустил меня за тобой, когда ты ушел из зала, сказав, что ты прибить можешь, а теперь...
- А я мог.
- А теперь что?
- Я беспокоился за тебя.
Я поднимаю голову и удивленными глазами смотрю в смеющиеся зеленые глаза обнимающего меня мужчины. Беспокоился? Ну, точно пальмы в Ётунхейме вырастут.
- Не веришь?
- А ты сам-то в это веришь?
- Несносная смертная, – Локи наклоняется ближе и целует меня, улыбаясь. Почему, ну почему у меня каждый раз от этого едет крыша?
Я засыпала, растянувшись на кровати, закутавшись в пушистое одеяло и уткнувшись носом в его плечо. Локи принес меня сюда, когда я начала замерзать, бросив одежду у гаснущего камина.
Черт с ним, с подозрительным поведением. Если он не врет и действительно беспокоился за меня – значит, не зря я сюда за ним поперлась. А если врет... Гадостью больше – гадостью меньше... Я уже почти привыкла.
Я сама не заметила, как провалилась в сон. Передо мной возникло лицо мамы. Она смотрела на меня, грустно улыбаясь.
- Мама... Я так скучаю...
- Я тоже, родная. Идем, мы тебя уже заждались...
Я встала с кровати, накинула почему-то лежащий рядом с ней халат, взяла ее за руку и, не оглядываясь, вышла из комнаты.
*Елена Сергеевна Недостоева – моя давняя подруга и восхитительная поэтесса. Умная, прекрасная девушка и просто очень душевный человек.
Все стихи, используемые в тексте фанфика, приводятся в разрешения автора и отмечаются соответствующими сносками.
====== 42. Не стоит доверять приходящим во снах. ======
Мама! Я без тебя всегда скучаю.
Мама! Хожу и поезда встречаю…
Мама, как грустно мне без теплых рук твоих.
Олег Газманов
Мы шли по темной галерее, освещаемой только скудным светом, проникающим из высоких окон. Я чувствовала теплые, такие родные пальцы, сплетенные с моими. Мама… мамочка…
- Мама! – я дергаю ее за руку и останавливаюсь. – Мама, это правда ты? Откуда ты тут взялась? Ты же…
- Никто не умирает навсегда, милая, – она тянет меня за собой, но я замираю на месте, как вкопанная. – Что такое?
Я подхожу к ней вплотную и убираю темные волосы с лица. Я так на тебя похожа, мама. Такие же прямые, длинные волосы, темные глаза, твои губы, щеки…
По щекам начинают течь слезы, и я даже не пытаюсь их сдерживать. В горле стоит тяжелый ком, я так много хочу сказать тебе и не могу… Мамочка…
Срываюсь ей навстречу и обнимаю, прижимая к себе. Я почти на голову выше тебя, мама… как и тогда…
Мы стоим среди темной галереи, по которой разносятся мои истерические всхлипы. Я все плотнее прижимаю к себе маму, боясь, что она исчезнет, растворится в темноте, если я отпущу ее хоть на шаг. Она обнимает меня, притягивая мою голову к своему плечу. Прижимаюсь к ней еще сильнее, пытаясь успокоиться, но слезы текут потоком; из горла вместо кучи слов о том, как я скучала, как я жила все это время, продолжают вырываться невнятные обрывки.
- Девочка моя, не плачь, я здесь. Я никуда не уйду. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, хорошая моя.
- Мама, мне было так плохо, когда ты ушла, – голос, прерываемый всхлипами, дрожит и срывается. Я отрываю заплаканное лицо от ее плеча и смотрю в лучистые, светящиеся любовью глаза. Она улыбается мне и, подняв руку, проводит по моей щеке.
- Я знаю, потому за тобой и вернулась. Я заберу тебя отсюда.
- Заберешь? Куда? Зачем? Я не могу так просто уйти отсюда!
- Почему?
- Мам, я… ты разве не видела – я была в той комнате не одна.
- Ты не хочешь идти из-за него?
- Я хочу, но… я не могу его просто так взять и оставить.
- Ты пришла сюда с ним?
- Да.
- Ты любишь его?
- Не знаю… нет, наверное…
- Тогда в чем дело? Я так долго тебя искала, я пришла за тобой, и ты не хочешь идти? Не хочешь увидеть отца и сестру?
- Хочу, очень хочу, мама!
- Тогда идем, – она отпускает мою руку и увлекает вперед, приобнимая за талию. Я по инерции следую за ней, пытаясь успокоиться.
Моя мама пришла. Я иду рядом с ней по коридорам асгардского дворца. Как она тут оказалась? Как меня нашла? Неужели она мне снится? Разве бывают такие реальные сны?
Ай!
Я останавливаюсь и шиплю от боли, потирая подвернутую ногу. Если больно – значит, не сплю, от боли нормальные люди просыпаются. Хотя, кто бы говорил о нормальности…
- Что такое? Больно?
- Ногу подвернула. Сейчас, мам… А как ты меня нашла? Как ты тут оказалась?
- На Землю мне путь закрыт, а сюда… Я очень долго искала тебя, милая. Как ты жила?
Мы присаживаемся на один из широких подоконников, я продолжаю растирать поврежденную конечность.
- Я пыталась наказать ту пьяную сволочь, но ничего не смогла сделать. Меня избили его подручные у нашего же подъезда, я почти три недели провалялась в родной больнице. Вышла оттуда и поняла, что больше так не могу. И уехала из России. Продала все, что было, и переехала в Америку. Сейчас работаю в Нью-Йорке, травматологом в госпитале скорой помощи. Учусь дальше… Я пыталась забыть все, что со мной было, как я жила, о чем думала, я заставляла себя думать на другом языке… Я даже вас пыталась забыть, мама. Прости меня!.. – я чувствую, как горло снова перехватывает, и закусываю губы.
- А как ты тут оказалась? Я не могла следить за тобой на Земле.
- О, это целая история… Я дежурила, и к нам привезли тяжело пострадавшего парня. Ждать было нельзя, до начальства я не дозвонилась и решила оперировать сама. До утра не дожил бы, а так был шанс…
- И что? Получилось?
- Получилось. Он не просто выжил, а оказался богом и местным принцем до кучи. Перепугал он меня до полусмерти, когда очухался… Я поначалу не верила, думала, псих какой-то, а оказалось… Через сутки появился его брат, Тор, выбив окно в моей квартире. Потом мы переехали. Я сейчас живу в шикарной квартире в одном из небоскребов, мам.