Никто не отменял и руководство факультетом. По той же самой причине — от перестановок в такое время будет один только вред. Мало ведь кого-то назначить, его же еще нужно и, хоть немного, но ознакомить с ситуацией, в которой он оказался. А не то получится, как сейчас у самой Помоны — вместо осмысленной деятельности судорожные попытки разобраться, что вообще тут происходит.
А ведь именно сейчас студентам нужно уделять повышенное внимание! Помимо помощи с экзаменационной лихорадкой нужно еще провести консультации по выбору будущей профессии. Ободрить и воодушевить в себе неуверенных. Привести в чувство излишне в себе уверенных. Утешить и успокоить воспринимающих ситуацию адекватно и осознающих, что нужного балла по нужному предмету не видать, как оборотня в новолуние.
И, наконец, требуется как можно быстрее разобраться с директорскими делами, чтобы школа начала нормально работать. И прежний директор, похоже, вообще не озаботился тем, чтобы хоть немного облегчить ей задачу. А ведь именно она и отнимает все то время, что остается после выполнения обязанностей декана и преподавателя. И даже маховик не способен решить проблему полностью — у его использования тоже есть свой предел.
Помона вернулась к изучению занявших весь ее стол свитков, бросив напоследок на один из портретов уже далеко не первый за последние дни взгляд. Взгляд этот, отработанный на множестве поколений студентов, выражал крайнюю степень осуждения, граничащую с возмущением. Обычно, его получатели быстро все осознавали и во всем раскаивались, клятвенно обещая исправиться. Но сейчас, адресат и в этот раз никак не отреагировал, продолжая свое важное и неотложное дело.
Альбус Дамблдор мирно дремал в нарисованном кресле. Бывший директор наконец-то почтил своим присутствием директора действующего.
Разговор с ним не задался с самого начала. К моменту его возвращения, Помона уже успела немного разобраться с ситуацией в школе. Также, она уже привыкла считать портреты прежних директоров своими подчиненными. Только при таком отношении, с ними можно было вести конструктивный диалог, не превращая рабочие совещания в балаган. А еще она уже немало дней успела провести за непрерывной работой, и усталость с недосыпанием давали о себе знать.
В общем, любезничать с прежним руководителем школы Помона не стала. Возможно, встречать его фразой «Альбус, какого Мордреда?» все же не стоило, но тогда Помона сочла такое приветствие более чем уместным.
Прежде всего, события текущего года. О том, что Альбус знал больше, чем сообщал окружающим, догадывались многие. Но одно дело догадываться, а другое — получить весьма убедительные доказательства. Конечно, директор нигде не оставил ничего похожего на личный дневник или каких-нибудь записей с пометкой «Мой великий план». Но, если учесть, например, какими возможностями на территории Хогвартса он обладал, становилось совершенно очевидно, что факт прогулок гигантского василиска по коридорам школы не мог оставаться неизвестным столь долгое время.
Помона решительно не понимала, как можно было утаивать информацию по столь важному вопросу. Змея напала на ученика. На ученика ее факультета! И мальчик остался жив лишь по прихоти организовавшего нападение злодея! Любому, кто видел тело твари, было очевидно, что если бы она имела намерение убить, то одним взглядом сквозь призрака дело не ограничилось бы.
Еще Помона очень сильно сомневалась, что великий Альбус Дамблдор мог так долго не замечать, что разум одного из преподавателей стал принадлежать вовсе не своему изначальному владельцу.
Все эти соображения и были высказаны бывшему директору Хогвартса.
— Помона, деточка, все ведь закончилось хорошо, — с благодушной улыбкой отмахнулся Альбус.
— Хорошо?! — опешила от подобного заключения мадам директор. — Альбус, ты же... ты же умер! И, насколько я успела узнать, вовсе не твоя заслуга, что не умер кто-то еще!
— Ну почему же не моя? — с нарочитой обидой в голосе ответил портрет. — Я ведь предпринял определенные...
— То есть, ты действительно знал!
— Помона, не нужно так нервничать, — словно обращаясь к ребенку, сказал Альбус. — Я обо всем позаботился, и все прошло, как должно.
Помона сделала несколько глубоких вдохов.
— Альбус, почему ты никому ничего не сказал? Почему не обратился за помощью? Тут же дети! Чудо, что никто из них всерьез не пострадал!
— Увы, я не могу сейчас ничего тебе сказать, — голос звучал торжественно и величественно. — Еще не время. Вы пока не готовы. Эта информация ляжет на ваши плечи слишком тяжелой ношей! Не знать о ней будет лучше для всех!