И чего это они все с такой грустью на него смотрят? Хотя да, они же не знают, что смерть только одного тела — это не страшно...
* * *
— И что ты об этом думаешь? — поинтересовалась Гермиона по дороге к месту проведения первого урока по уходу за магическими существами.
— Ну как тебе сказать, — призадумался Гарри, в попытке почетче сформулировать свои соображения, — если она говорила о «великой битве» всерьез, то...
— То становится понятно, с кого брал пример Локхарт, — согласилась Гермиона.
«Но что если она действительно смогла узнать, что случилось на самом деле? А эту легенду придумала, потому что знала, что информация не подлежит разглашению?»
Рассуждать об этом вслух, идя на урок бок о бок с другими учениками, явно не следовало.
«Возможно, — не стала отрицать Гермиона. — Посмотрим, что будет дальше».
«Угу, но я пока не нашел противоречий тому, что о прорицаниях говорили старшекурсники».
Преподаватель нового предмета, профессор Кеттлберн, личностью оказался весьма запоминающейся. Разорванное левое ухо, иссеченное шрамами лицо, несколько отсутствующих пальцев — даже при всем желании, забыть подобные приметы было весьма проблематично.
«Не уверена, что для того, кто должен учить уходу за магическими существами, подобные следы контакта с этими самыми существами являются показателем высокого профессионализма».
«Если так рассуждать, то судя по результатам квиддичных матчей, меня и близко к метле подпускать нельзя», — не согласился с подобной логикой Гарри.
«Ты знаешь мое мнение о квиддиче».
Несмотря на свой внешний вид, учителем Кеттлберн оказался вполне достойным. Возможно, конечно, что его практические навыки действительно оставляли желать лучшего, но прочитанная им лекция о населяющих Запретный лес существах оказалась достаточно информативной и более чем понятной для детей. Свой выбор темы для первого урока профессор объяснил тем, что с подавляющим большинством животных, которых нужно пройти по программе, дети вряд ли смогут встретиться, находясь в пределах Хогвартса. А вот знать, от каких обитателей примыкающей к замку территории нужно бежать без оглядки, им будет весьма полезно.
Как не без иронии отметил Кеттлберн, он сам — ходячее напоминание того, что понятие «волшебные существа» включает в себя не только книззлов. Да и книззлы тоже могут оказаться совсем не милыми...
* * *
Арифмантика и древние руны были предметами весьма многообещающими. Глубокие познания в арифмантике открывали перед волшебником возможность создавать свои собственные заклинания, если ему становилось недостаточно уже существующих. Кроме того, в процессе изучения данной дисциплины дети смогут наконец-то получить ответы на такие вопросы, как, например, почему при варке зелий в пропорциях добавляемых ингредиентов часто используются цифры «три», «семь» и «тринадцать». Да, оказывается, «магия чисел» была вполне реальна, и хоть ее влияние на жизнь волшебника трудно было заметить с первого взгляда, в некоторых сферах деятельности для достижения наилучшего результата учитывать ее было совершенно необходимо.
Знание древних рун тоже было способно принести немалую пользу. Ведь с результатом одного из способов его применения был знаком, пожалуй, каждый. Метлы, самопомешивающиеся котлы, непроливающиеся баночки чернил — все это, а также многое другое, можно было сделать при помощи рун. Фактически, рунная запись, сделанная особым образом, являлась полноценным заклинанием, записанным на поверхности какого-либо предмета.
И хотя до подобных заманчивых перспектив детям было еще далеко, и в ближайшее время им предстоят задачи попроще, вроде упражнений с числами и ознакомление со словарем рун, к учебе они приступили с большим энтузиазмом. Как не без гордости заявили профессора Вектор и Бабблинг, только тот, кто овладел хотя бы одной из этих дисциплин, действительно является творцом волшебства, а не простым обывателем с волшебной палочкой.
* * *
Когда в прошлом году ученики, бывшие тогда второкурсниками, делали нелегкий выбор между дополнительными уроками, которые им придется взвалить себе на шею, многие из них, по крайней мере, среди Гриффиндора, в первую очередь интересовались тем, насколько сложно будет заниматься тем или иным предметом.
Среди учеников Хогвартса давно уже имел хождение негласный табель о рангах, касавшийся трудности дополнительных учебных предметов.
Прорицания открывали этот список, считаясь самым легким из доступных вариантов. Как утверждали старшекурсники, нужно было очень сильно постараться, чтобы не получить проходного балла по данной дисциплине. Наличие же хорошего воображения у будущего пророка гарантировало тому блестящие оценки у профессора Трелони. Главное — не рисовать слишком оптимистичных картин грядущего...