Насколько можно было судить после прочтения переданных ему старых газет, дело тогда сложилось именно так. По крайней мере, его внешняя сторона.
Сириус никак не мог понять, почему его преспокойно бросили гнить в тюрьме. Ладно министерские чиновники, с ними все ясно. Какое им вообще было до него дело? Поймали «преступника», и ладно.
Но ведь было немало и тех, кому, как был уверен Сириус, его судьба должна была быть совсем не безразлична. Ну хорошо, пусть они поверили в его «предательство». Он сам ведь приложил все усилия, чтобы именно его считали хранителем тайны. Но почему никто из соратников так и не объявился, чтобы поговорить «предателем» по душам? Сириус прекрасно помнил, какие чувства испытал сам, когда осознал, что гаденыш Питер выдал Поттеров. Неужели никто не захотел отомстить «предателю» или хотя бы высказать ему все, что о нем думает?
В конце концов, в Ордене Феникса он был допущен ко многим сведениям, и тот же Муди, если не сам Дамблдор, должен был бы попытаться выяснить, что именно он успел сообщить врагу.
В любом случае, причин и поводов для того, чтобы поговорить с узником Азкабана должно было быть достаточно много. И, тем не менее, о нем просто предпочли забыть.
Сейчас, в достаточно спокойной обстановке, вне общества дементоров, Сириус все больше и больше склонялся к мыслям, которые раньше упорно пытался гнать прочь.
Сложившаяся ситуация всех устраивала. Только так можно было объяснить полное бездействие тех, кто имел возможность и должен был бы иметь желание его вытащить.
Собственные родственнички, которые на тот момент были еще живы, его нисколько не удивили. Отношения Сириуса с семьей оставляли желать лучшего. Эти сволочи вполне могли решить, что Азкабан — более чем подходящее место для такого отщепенца, как он.
Но вот те, кто, по идее, был с ним на одной стороне... Почему тот же Дамблдор не попытался ему помочь?
Ход и результаты послевоенных судебных процессов регулярно публиковались в изученных Сириусом газетах. Были там и списки тех, кто в итоге был полностью оправдан. При одном лишь взгляде на некоторые имена кровь потомственного Блэка начинала кипеть.
Были те, с кем ему приходилось драться лично. Были и те, с кем неоднократно сталкивались его товарищи. И в защиту некоторых из них выступал сам Дамблдор! Даже Сопливчик удостоился подобной чести!
Так почему же Упивающиеся Смертью смогли благополучно избежать заслуженного наказания, пользуясь заступничеством главы Визенгамота, в то время как Сириус Блэк был быстренько брошен в Азкабан? Почему, защищая настоящих подонков и убийц, Дамблдор не пошевелил и пальцем ради одного из своих людей?
Правдоподобный ответ был один, и он очень не нравился Сириусу. Дамблдор осознанно бросил его гнить в Азкабане. Чем-то не устраивал его Сириус Блэк, находящийся на свободе. Очень сильно не устраивал.
Случайно ли то, что лишь после смерти Дамблдора была предпринята попытка его освободить?
Первыми вестниками скорых перемен в жизни заключенного стала парочка угрюмых работников Азкабана, вытащившая его из камеры и сопроводившая до небольшой комнатушки, расположенной в примыкавшем к основному тюремному блоку строении, где коротали время те, кто не были дементорами и не являлись заключенными. Это уже было интересно хотя бы тем, что обычно посетители не считались достаточно весомым поводом выпускать узников из камер. В тех редких случаях, когда его соседей кто-либо навещал, посетители были вынуждены стоять прямо в коридоре, общаясь с заключенными через дверь камеры.
А вот Сириус, похоже, удостоился визита кого-то достаточно высокопоставленного, кого-то, кому не престало пачкать ботинки в тюремных коридорах и терпеть близкое присутствие дементоров.
Если бы не цвет мантии, то ожидавшего его волшебника можно было бы принять за дементора. После многих лет Азкабана фигура в длинном балахоне с глубоким капюшоном ни с чем другим ассоциироваться не могла.
Гостя, представившегося сотрудником Отдела Тайн, очень сильно интересовали события той самой ночи, ставшей переломным моментом в жизни волшебников Британии вообще, и в жизни Сириуса Блэка в частности.
— Мистер Блэк, будьте так любезны, рассказать все как есть, со всеми подробностями...