Теперь же, все встало на свои места. Все те странные и непонятные чувства, вызывавшие у него недоумение, объяснялись на самом деле весьма просто...
— И сколько же времени тебе понадобилось бы, чтобы дойти до столь «простого» объяснения самому? — с легкой насмешкой прокомментировала Гермиона.
— Да-да, «мальчишки совсем тупые и ничего не понимают» или как там говорили твои соседки... — был вынужден признать Гарри.
— Как видишь, не так уж они и неправы!
Да, оказывается, Гермиона, которую он считал своим настоящим другом, с некоторых пор лучшим и единственным, ему не просто нравится, а нравится. И поэтому...
— И ты действительно уже настолько... детально все продумала? — Гарри слегка сбился, вспомнив некоторые подробности распланированного совместного будущего.
Гермиона смущенно перевела взгляд в сторону.
Все же, хоть благодаря своей связи и общим воспоминаниям они уже неоднократно имели возможность ознакомиться с имевшимися между ними анатомическими различиями, мысли об использовании этих самых различий по назначению не могли оставлять спокойными подростков, каковыми они являлись.
Но интересно, когда это Гермиона успела столь подробно вообразить себе их дальнейшую жизнь, да так, что он этого не заметил? Все-таки, спрятать подобное для них было весьма и весьма проблематично.
— Вообще-то, поначалу мы лазили друг другу в голову не столь свободно, и за это время я успела все решить. По крайней мере, для себя.
— Да уж, — Гарри вспомнил разговоры, которые частенько велись в девичьей спальне. — Если «мальчишки тугодумы», то девчонки сразу находят «любовь всей своей жизни»... по три раза в неделю!
— Гарри, я ведь серьезно! — сжав кулачки, воскликнула Гермиона.
— Да, Лаванда в таких вопросах тоже всегда серьезна... Ладно-ладно, я тебя понял, — пошел он на попятный под ее выразительным взглядом, а также эмоциями, этот взгляд сопровождавшими.
Итак, Гермиона, осознав зарождающиеся к нему чувства, все обдумала, и пришла ко вполне обычному для девочек выводу, насколько можно было судить по «подслушанным» разговорам, что они созданы друг для друга. Правда, нельзя не признать, что именно у Гермионы для подобного вывода были очень весомые основания. Придя к такому решению, она решила не торопить события и дать своему избраннику возможность осознать все самому.
— Вообще-то, я пыталась давать тебе намеки, но ты упорно их не понимал!
— Э-э-э, когда это? — ничего подобного Гарри припомнить не смог.
— Что и требовалось доказать... — получил он в ответ сокрушенный вздох. — Правду говорили, что для вас нужно писать на лбу большими буквами... Так что, я решила просто подождать, когда ты повзрослеешь.
— Вот только наша особенность проявилась и здесь. Странно даже, что не сразу.
— Ну, в объединенном состоянии о таких вопросах мы просто не думаем. Это вчера так совпало, что перед объединением ты пытался сообразить, что... — сделала выжидательную паузу Гермиона.
— ...Что ты начинаешь мне нравиться... нравиться, как девушка, — собрав силы, закончил Гарри почти шепотом.
Вроде как, после признания своих чувств полагалось задать один вполне определенный вопрос объекту этих самых чувств. В данной ситуации нужды в озвучивании подобного явно не было, поскольку как только он это осознал, ответом ему стала вспышка радости со стороны Гермионы, крепко стиснувшей его в объятиях.
* * *
Когда-то, читая книжки, Гермиона нередко воображала себя на месте определенных персонажей. Вряд ли в этом плане она сильно отличалась от большинства других детей. Если мальчишки обычно представляли себя рыцарями или пиратами, то девочки, как правило, примеряли на себя роли всевозможных принцесс. Обязательным атрибутом подобных грез была большая и светлая любовь к сказочному принцу или, на худой конец, просто к отважному и могучему герою.
Но в отличие от многих других, Гермионе, казалось бы, выпал шанс прикоснуться к мечтам наяву. Неожиданно открытый мир волшебства представлялся самой настоящей сказкой, попасть в которую хотел бы каждый ребенок.
Подходящий для сказки сюжет нашелся достаточно быстро. Несчастная принцесса, гонимая и не понимаемая окружающими, готовилась встретить свой трагический конец от рук страшного чудовища. И тут, по всем законам жанра, появляется герой. Герой этот подходил на свою роль как никто другой, ведь он уже успел прославиться на ниве победы над страшными злодеями.