Сидевшая по соседству Гермиона столь же безуспешно пыталась бороться с собственным домашним заданием, и явно была не прочь немного отвлечься. Поразительно, но факт: девочка, которая единственная на всем потоке была способна конспектировать речь призрачного учителя истории магии, не могла заставить себя писать эссе по маггловедению. Впрочем, что касалось истории, то тут она уже успела поддаться тлетворному влиянию Гарри и согласиться, что толку от подобных лекций почти нет. Если же учесть, как обстояли дела с изучением магглов...
— Вот именно, ты не хуже меня знаешь, какой бред тут нередко пишут, — Гермиона уныло посмотрела на учебник.
Содержимое этой книги вызывало в лучшем случае смех. Смех сквозь слезы. Автор абсолютно серьезно делал утверждения вроде «самолет — это результат попыток магглов сделать метлу без магии» или «магглы смогли сделать что-то вроде колдографий, только намного хуже, без цвета и движения». В общем и целом, он постоянно, разными словами, проговаривал одно и то же: как плохо живут несчастные магглы.
К чести профессора Бербидж, она действительно пыталась чему-то научить своих учеников, и нередко рассказывала им более верную и актуальную информацию.
— Вот только ее понимание того, что является «более верным», тоже оставляет желать лучшего, — сокрушенно вздохнула Гермиона.
— Это ты еще мягко выразилась, — заметил Гарри, которому прекрасно было известно происходящее на маггловедении.
Как ни старалась профессор маггловедения, но о жизни самих магглов она явно знала только то, что можно было увидеть из окна «Дырявого котла». Лет этак пятьдесят назад. Да и сделанные на основе подобных наблюдений выводы также были весьма оригинальны.
«Э-лек-три-чест-во — это то, без чего у магглов не работают все те штуки, которыми они пытаются заменить магию. Они соединяют свои вещи шлангами со стенами, и по эти шлангам в них льется э-лек-три-чест-во».
— Именно, а потом, даже «умные» рейвенкловцы свято уверены, что «Элеклика — это зелье, без которого у магглов ничего не получается», — поморщилась Гермиона, припомнив некоторых учеников, благополучно получавших хорошие оценки по этому предмету.
Бербидж сразу предупредила, что при сдаче СОВ будет оцениваться не осведомленность учеников о реалиях большого мира, а то, как они усвоили школьную программу. И поэтому, тем, кто вырос среди магглов, свои знания лучше придержать при себе. Впрочем, такие дети обычно на маггловедение и не ходили... А Гермионе приходилось писать свои эссе так, чтобы не противоречить тому, что можно было прочесть в учебнике.
— Интересно, а законом как-нибудь наказывается применение одного из Непростительных к самому себе? — задал в пустоту вопрос Гарри, вспомнив свои недавние мысли.
Гермиона потратила несколько минут, размышляя, будет ли смерть достаточной причиной, чтобы не писать весь этот бред.
Тайная Комната была наполнена тоской и унынием.
* * *
Как бы ни хотелось послать все и всех куда подальше и, заперевшись в своем доме, тихо и мирно наслаждаться жизнью, окружающая действительность продолжала оставаться на своем месте, не желая никуда посылаться.
За те два дня, что Сириус провел, отмечая собственное освобождение, в доме успело скопиться немало писем, как от бывших друзей и товарищей, так и от совершенно незнакомых людей. Совы начали осаду дома еще вчера утром, вскоре после того, как большая часть населения Британии узнала новости из газет. Кричер, которому было приказано собирать почту, трудился с того момента не покладая рук, пока его хозяин изволил заниматься более насущными делами.
Мрачно оглядев заваленную пергаментом комнату, куда вполголоса ругающийся домовик продолжал докидывать письма, Сириус сделал решительный шаг внутрь. Разобрать почту все равно придется, хочется ему этого или нет.
«Уважаемый мистер Блэк, примите мои соболезнования...»
«Я на самом деле никогда не верила, что...»
«Заверяю Вас в своем почтении...»
«Позвольте поздравить...»
Первые два таких письма он прочитал до конца. Еще два десятка сжег, пробежав глазами по первым строчкам. После этого он растопил камин и начал швырять туда письма, едва взглянув на подпись отправителя.
Не верили они... Поверили, еще как поверили! А теперь уверяют в «своем почтении». С отвращением взглянув на очередное послание, Сириус уже наработанным движением, не глядя, бросил его в огонь.
После подобной сортировки, на столе перед ним осталось дюжины полторы писем от знакомых ему волшебников, на чьи послания он согласен был хотя бы посмотреть, а также несколько официальных извещений от всяких министерств, Гринготтсов и тому подобных.