— Что же касается причины, по которой я попросил вас о встрече, — продолжал в это время невыразимец, — то поверьте мне, лично вы должны быть заинтересованы, как никто другой. Но для начала, я хотел бы попросить...
Догадаться, о чем именно хотел попросить Грэй, было не сложно. Потому, не успел он закончить говорить, как Помона уже начала совершать необходимые жесты палочкой, чтобы надежно закрыть кабинет от любых попыток узнать о происходящем внутри извне.
— Прежде всего, — начал Грэй, когда защита была установлена полностью, — объявляю: все, что будет здесь сказано, относится к делу о гибели Альбуса Дамблдора и не подлежит разглашению.
Иного от Отдела Тайн ожидать не стоило.
— Вы ведь помните, о чем шла речь год назад? — поинтересовался Грэй.
— На память не жалуюсь, — мадам директор уже давно отвыкла от того, чтобы с ней разговаривали как с ученицей.
— Замечательно, — собеседник не стал обращать внимания на недовольный тон ее ответа. — Тогда не буду утомлять вас излишними подробностями. Я смог найти на территории Хогвартса еще один хоркрукс мистера Риддла.
Не зря она не ожидала ничего хорошего от этой встречи. Но если сама мадам директор не стала пускать на волю свои эмоции, то вот портреты некоторых ее коллег сдерживаться не стали.
— Развели бардак!
— Сделали из школы помойку для всякой дряни!
— Вот в наше время...
Подобные реплики, впрочем, были плохо слышны из-за потока ругани на паре мертвых языков. Вроде бы, латыни в Хогвартсе перестали всерьез учить именно из-за этого директора, любителя лингвистических изысков, который смог привить подобную любовь нескольким поколениям юных волшебников.
— Тихо! — привычно прикрикнула Помона на расшумевшиеся портреты.
Портреты, в свою очередь, столь же привычно тут же умолкли.
— Это, конечно, весьма тревожные новости... — наведя порядок, обернулась она к невыразимцам, невозмутимо наблюдавшими за этой сценой.
— Боюсь, слово «тревожные» в данном случае суть проблемы передает явно недостаточно, — «успокоил» Грэй.
— Я хотела сказать не это, — углубляться в данную тему никакого желания не было. — Отдел Тайн, как я понимаю, над этой «проблемой» работает, — закончила она полувопросительно.
— Работаем, — спокойно согласился Грэй.
Продолжить Помона не успела — неожиданно подал голос портрет, обычно крайне неохотно поддерживающий разговоры.
— Зачем вы вмешиваетесь в это дело? — укоряющее спросил нарисованный Альбус Дамблдор. — Нельзя нарушать...
— Ход событий? — прервал бывшего директора Грэй. — Мистер Дамблдор, неужели вы из тех, кто верит в, скажем так, предопределенность?
— Я не верю, я — знаю! — твердо объявил портрет. — Нельзя мешать тому, чего не миновать!
— И чего же, по-вашему, нам «не миновать»? — с явным скепсисом поинтересовался невыразимец.
Как и на все попытки Помоны что-либо от него узнать, бывший директор Хогвартса начал изрекать пространные речи на тему того, что еще слишком рано и пока что всем лучше ни о чем не беспокоиться.
— Если вы имеете в виду изреченное вашей преподавательницей прорицаний, — Грэй, похоже, тоже устал слушать этот монолог, — то нам об этом прекрасно известно. И мы не нашли там ничего полезного.
У Помоны появились определенные подозрения насчет смысла слов об «изреченном преподавательницей прорицаний».
— Мистер Грэй, вы хотите сказать, что Сибилла...
— Профессор Спраут, я не могу сообщить вам подробностей. В любом случае, ничего особенного профессор Трелони не сказала. Обычный для таких случаев набор слов, и даже не рифмованный. Кстати, раз уж подвернулся подобный случай... — Грэй повернулся лицом к портрету. — Не поведаете ли нам, как так получилось, что о факте наличия этого пророчества мы узнали лишь случайно?
— Вы должны относиться к этому посерьезнее, — уверенным и спокойным голосом возразил бывший директор, словно поправляя учеников, допустивших неточности в своем ответе, и, при этом, начисто игнорируя адресованный ему самому вопрос. — История знает немало случаев, когда из-за пренебрежения подобными вещами было пролито немало крови, чего иначе можно было бы избежать.
— И в столь же немалом числе случаев попытки слепо следовать бессвязному тексту оканчивались еще более трагично, — парировал Грэй с нотками легкого раздражения. — И я все же хотел бы услышать ответ на свой вопрос.
— Боюсь, вы просто не видите всей картины. Попытки помешать судьбе... — снова было проигнорировано требование невыразимца.
— Понятно, мистер Дамблдор, — произнес Грэй, словно оглашая приговор. — Вы вольны верить, во что вам угодно. В любом случае, вы сейчас не в том положении, чтобы насаждать свои убеждения. Если вам нечего сказать по существу имеющейся проблемы, то необходимости в вашем мнении не имеется.