Играясь со своим омниноклем, Гарри в пол-уха слушал болтовню сидевшей рядом с ними Тонкс, откровенно скучавшей в ожидании начала матча.
— Ну да, сегодня всех выгнали на дежурство, — отвечала она на вопрос Гермионы. — Но мне сказали, что я буду «только путаться под ногами».
Последние слова она произнесла, приняв вид какого-то волшебника с очень строгим лицом.
— А я ведь так хотела сегодня поработать... — вздохнула она в притворном сожалении, вернув прежний облик.
— Но вообще, — продолжала отлынивающая от своих обязанностей начинающая аврор, — народ уже совсем с ног сбился, все хлещут бодрящие и укрепляющие целыми бутылками...
— Но это же очень вредно! — вспомнила соответствующий факт Гермиона.
— Если недолго, то нестрашно, — беспечно отмахнулась Тонкс. — Всем обещали дать хорошо отдохнуть, когда все закончится. А пока Крауч просто лютует, требует чтобы все было идеально.
— Ну конечно, хочет вернуть почет и уважение... — буркнул Сириус, услышав неприятную ему фамилию.
— Ага, у нас тоже все об этом говорят! — согласилась она. — А еще, все жалуются на «Бэгмена с его бездельниками».
— А что с ними не так? — на эту фамилию Сириус отреагировал более благосклонно и заинтересованно.
— Ну... — задумалась Тонкс, видимо, вспоминая. — Игрок Бэгмен был великолепный, но сейчас от его отдела помощи никакой.
— Все это, — она обвела рукой стадион, — тянет Крауч, а Бэгмен, в основном, с газетчиками треплется.
Разговор на некоторое время прекратился, но нетерпеливой девушке вновь стало скучно и она решила начать новую тему.
— Слышали, кто у вас будет вести защиту в этом году?
— Муди! Аластор Муди! — радостно выпалила она, дождавшись заинтересованных взглядов.
Если Гарри и Гермионе это имя ни о чем не говорило, хотя и казалось смутно знакомым, то вот Сириус явно знал, кто это такой.
— Сам Шизоглаз? — удивился он. — Но он же...
— Да он давно не выходил в поле, все больше над нами издевался, — ее фиолетовые волосы, до этого едва ли не стоявшие дыбом, поседели и грустно поникли, под стать печальному голосу.
— Так что, готовьтесь! — вновь весело бросила она, обращаясь к ученикам Хогвартса.
— Говорят, что директор Спраут долго не могла никого найти, — продолжила Тонкс, не услышав ответных реплик, — и в итоге приняла совет портрета Дамблдора!
Так, а с этого места поподробнее...
Особых подробностей, впрочем, Тонкс не знала. Шизоглаз вообще не любит делиться своими секретами...
Некоторое время ушло на пояснения, кто такой Шизоглаз и чем он знаменит. Теперь вспомнилось: это имя они иногда видели во время поисков информации обо всем, что было связано с падением Волдеморта, а также пару раз слышали от Сириуса.
«Знаешь, Гарри, если нам и с этим придется драться...»
«Но ведь в этот раз ничего такого не было!» — возразил он.
«Да, но у Грэя все равно были на нас какие-то свои планы! Так что, я этому «Шизоглазу» не верю!» — объявила Гермиона, непроизвольно потянувшись к левому рукаву, под которым были укрыты ножны.
«Ну, если что, нужное заклинание мы знаем...» — вкратце прикинул план действий Гарри.
Нимфадора, тем временем, не подозревая о грозящей аврорской легенде опасности, придумала что-то еще.
— А вы знаете, что в этом году будет еще кое-что? Только это большой секрет!
Она явно намекала на необходимость немного ее поуговаривать. Но планы хитрой девушки оказались нарушены долгожданным объявлением.
— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго чемпионата мира по квиддичу!
Раздались крики и аплодисменты. На трибунах заколыхались хаотично разбросанные зеленые и оранжевые пятна, образованные размахивающими флагами болельщиками. На гигантском табло, по которому до этого бежали различные рекламные объявления, появился счет сегодняшней игры, пока что находившийся, что логично, на нулевой отметке.
Тем временем, был объявлен выход талисманов болгарской сборной.
— Вейлы? — удивленно-восхищенно пробормотал Сириус, приглядевшись.
На стадион выбежали женщины, примерно около сотни. Они были... прекрасны. Они были словно ожившими произведениями античных скульпторов, словно вышедшими из под кисти величайших художников... Они были совершенны...
Где-то на задворках сознания вяло промелькнуло удовлетворение тем фактом, что Гермиона полностью разделяет его восторг, но тут раздалась музыка, и все лишние мысли начисто покинули голову.
Вейлы пустились в пляс, и это было самым красивым, самым завораживающим зрелищем, что когда-либо приходилось видеть. Танец, казалось, длился целую вечность... Если он прекратиться, то это будет самым ужасным событием, что когда-либо может произойти...