Правда, если бы они успели опомниться, и не стояли, тупо вытаращив глаза, то еще неизвестно, как оно все обернулось бы, хоть сам Сириус и готов был при необходимости перейти к защите. Надо бы объяснить детям, что их действия были весьма рискованными, окажись враг чуть посмелее...
Стоп, он что, всерьез собирается учить их воевать? Хотя, они, похоже, и так считают себя живущими на войне...
* * *
Пробуждение было... В принципе, ничего необычного в нем не было. Если не считать того факта, что Гермиона рассеянно поглаживала его руку, лежавшую у нее на груди. Похоже, они, совершенно не задумываясь, отправились спать в одну комнату.
В ответ на осознание ситуации, от Гермионы пришла не оформленная в слова мысль, которая была чем-то средним между заверением в отсутствии какого-либо недовольства и сообщением, что ее подобное положение более чем устраивает.
«Можно чуть посильнее», — задумчиво прокомментировала она, когда Гарри, вспомнив пару «полезных советов», начал аккуратно совершать круговые движения пальцами.
— Знаешь, — со вздохом сообщила она спустя пару минут, — я надеялась, что подобных... потрясений у нас больше не будет.
Относительно спокойный школьный год действительно внушал надежду на спокойное будущее... Надежду, к которой сам Гарри относился скептически.
— Ты — неисправимый фаталист! — было объявлено в ответ на его мысли.
— Зато я почти не удивился и не расстроился.
Гермиона еще раз демонстративно вздохнула.
— Ну, я тоже не сказала бы, что так уж сильно переживаю...
Каких-либо особых угрызений совести никто из них не ощущал. Как и все враги, против которых они использовали смертельные проклятия, вчерашние погромщики совершенно однозначно объявили о своих намерениях. Жалеть своих несостоявшихся убийц не было никакого желания.
— Вот только мне не хотелось бы все это объяснять кому-то еще, — заметил Гарри.
Что-то подсказывало, что у широкой общественности подобные действия могут не найти понимания, если о них вдруг станет известно.
— Я как раз об этом и думала.
— И что нас, по-твоему, ждет? — задал он ожидаемый от него вопрос.
Конечно, можно было подумать обо всем и самому, или попробовать прислушаться к мыслям Гермионы, но Гарри не стал отказывать ей в удовольствии поделиться результами.
— Думаю, ничего особо страшного...
— А еще говоришь, что это я всегда слишком спокоен, — вспомнил он некоторые мысленные комментарии в свой адрес.
— Гарри, посуди сам! Вспомни, в той части лагеря никого уже не было, все давно разбежались, ведь так?
— Ну да, — подтвердил он, еще раз прокрутив в памяти события ночи. — Кроме нас и тех троих я никого не видел.
— Вот, значит, случайных свидетелей там быть не могло! — улыбнулась она. — Никто из нас болтать, ясное дело, не будет...
— ...«Наши» двое тоже уже ничего не скажут, — продолжил Гарри, имея ввиду убитых смертельным проклятием.
— Остается тот, в которого попал Сириус. Непонятно, выжил ли он... Но, в любом случае, вряд ли он будет кому-то жаловаться.
— Действительно... Не будет же он признаваться, что был одним из нападавших! — понял ее мысль Гарри.
— Именно! Скорее, притворится жертвой.
— Главное, чтобы он не сказал, что это мы на него напали...
Гермиона снова вздохнула, на сей раз печально.
— Гарри...
— ... Я фаталист и не умею успокаивать, — согласился он.
— Ладно, — спустя несколько мгновений произнесла девочка обреченным голосом, — надо будет спросить у Сириуса, что за заклинание он в него бросил... Кстати, точно! Сириус ведь должен был подумать об этой проблеме!
— Может быть, — не слишком обнадеживающе согласился Гарри.
— Ты неисправим...
Некоторое время они лежали молча.
— Пожалуй, пока хватит, — с явным сожалением произнесла наконец она, перекладывая его руку себе на живот, — а то...
— Кстати, — вспомнил Гарри еще одно событие вчерашнего дня, — что...
— Не помню, что бы мы где-то раньше слышали или читали об этих... вейлах, — девочка, буквально только что достаточно спокойно воспринимавшая его ласки, вдруг ощутимо смутилась.
— Если я правильно поняла, — ответила она на неозвученное недоумение, — они — что-то вроде сирен из греческих мифов. Только сирены пели, а эти — начали танцевать... Но почему и я...? — воскликнула под конец Гермиона.