Подходящее воспоминание, позволявшее быстро настроиться на нужные эмоции, было давно подобрано. Конец первого курса, когда он еще ни разу не был целым, и обе его части стояли, крепко обнявшись, в комнате с зельями. Пожалуй, тогда они, ненадолго забывшись в объятьях друг друга, впервые почувствовали свою общность, пусть и не осознавая этого.
Главное, при вызове Патронуса не вспоминать, что было дальше. Сразу вслед за самым счастливым шло и самое страшное, что имелось в двух наборах воспоминаний...
Так, не думать об этом, сосредоточиться на хорошем.
— Экспекто Патронум!
Да, уже почти. Небольшое и плотное серебристое облачко означало, что осталось совсем чуть-чуть. Нужно только получше сосредоточиться. Может быть, дело в том, что она одновременно пишет итоги исследования для Отдела Тайн и потому немного отвлекается?
— Экспекто Патронум! — исполнила она заклинание одновременно двумя палочками.
И еще раз.
— Экспекто Патронум!
Наконец-то! Получилось!
На полу Тайной Комнаты свернулся клубком серебряный еж размером со взрослого сенбернара.
* * *
Самостоятельными занятиями подготовка к соревнованиям не ограничилась. Поскольку в правилах предстоящего Волшебного Турнира не было никаких запретов на этот счет, руководство школы решило проводить дополнительные занятия с его участниками.
Подготовкой чемпионов занимался профессор Флитвик, преподаватель чар и обладатель огромного опыта дуэлей на волшебных палочках. Помочь своему коллеге вызвался профессор Муди, очевидно, переживавший очередной приступ тоски по старой работе.
Поскольку суть предстоящих испытаний держалась в секрете, «тренеры» пришли к решению учить чемпионов чему-то универсальному, что могло бы пригодиться им при любом раскладе. Первоначальный выбор пал на невербальное колдовство.
Конечно, по программе этому учили начиная с шестого курса и для четырех чемпионов из семи это было несколько преждевременно. Но по словам Муди, программу эту разрабатывали «кабинетные крысы» и рассчитана она была «на всяких слабаков», а потому чемпионы Хогвартса должны справиться без особых проблем.
Подобная оценка собственных способностей, безусловно, льстила, но легче от этого не становилось. Муди явно придерживался мнения, что невыполнимых задач не бывает, а бывают лишь недостаточные для их выполнения стимулы.
Пока Флитвик объяснял необходимую теорию, Муди швырялся всякими неприятными проклятиями и сглазами в чемпионов, находящихся под действием «Силенцио». И, что характерно, расколдовывать их он не спешил даже после окончания тренировки.
* * *
Подготовка к единственному заранее известному виду состязаний, квиддичу, также шла полным ходом. Седрик Диггори, единственный из чемпионов, обязанный в этом участвовать, без каких либо возражений был признан капитаном команды Хогвартса. Команды, к формированию которой он подошел с размахом.
Он не стал ограничиваться собственным факультетом, взяв уже имеющийся состав игроков, как ожидали некоторые. В отборе приняла участие вся школа сразу.
Впрочем, быстро выяснилось, что нет никакого смысла брать тех, кто ранее в факультетских командах не состоял. Даже те, кто играл всего год, имели неоспоримое преимущество над всеми, кто не провел этот год, занимаясь регулярными тренировками.
Гарри, не стремившийся вновь подняться в воздух в качестве игрока, участвовать в отборе не стал. Даже если бы он этого хотел, то вряд ли смог бы пройти. Во-первых, он уже год не тренировался, и, вдобавок, реально участвовал всего-то трех играх, и поймать снитч сумел только в одной из них. Во-вторых, ловец в команде нужен был в единственном числе, а обязанный участвовать Диггори играл именно в этом качестве и он не собирался ни переучиваться сам, ни переучивать кого-либо еще.
Таким образом, ловцом и первым игроком сборной Хогвартса автоматически стал сам Диггори.
Вратарей в школе имелось двое, на Хафлпаффе и Слизерине. Их коллеги с ставшихся факультетов в прошлом году учились на седьмом курсе и потому уже покинули школу. Как бы Диггори ни хотел взять в команду своего, но слизеринец Блетчли проявил себя по итогам отбора намного лучше. Остальные претенденты, опытом игры не обладавшие, и вовсе не имели никаких шансов.