Французская великанша, в свою очередь, подобного впечатления совсем не производила. Пожалуй, если не задумываться о росте, то ее вполне можно было бы назвать красавицей.
После того, как персонал Хогвартса обменялся приветствиями со своими коллегами из Франции, стало известно, что мадам Максим является, ни много, ни мало, директором Бобатона.
Чемпионы двух школ тоже были представлены друг другу сопровождавшими их взрослыми.
Как оказалось, кто такой Мальчик-Который-Выжил было известно и во Франции. Реакция Бобатонцев была точь-в-точь похожа на ту, что Гарри некогда видел у себя на родине. Такие же полные любопытства и удивления лица, и взгляды, способные просверлить у него на лбу дырку.
«Ну, хотя бы пальцами не тыкают», — с некоторым облегчением отметил он.
«Французы», — как о само собой разумеющемся сообщила Гермиона.
Возможно, мнение их соседей о полном бескультурьи островитян имеет под собой определенные основания.
Привлекающие внимание фигуры имелись и среди учеников Бобатона. Причем, в самом буквальном смысле.
В свое время, когда в «Пророке» был опубликован репортаж о результатах выбора старших чемпионов, основное внимание газетчики уделили, во-первых, своему соотечественнику, во-вторых, всемирно известному герою чемпионата по квиддичу. А вот чемпионке Бобатона была посвящена буквально пара строчек. И сейчас причина подобного невнимания была особенно непонятна.
На Флер Делакур откровенно пялились. Слова «смотреть» и «разглядывать» были слишком мягкими, чтобы достоверно передать суть происходящего. Оторвать взгляд от прелестной француженки удавалось с очень большим трудом. И даже в случае успеха подобных попыток глаза сами собой вновь и вновь стремились назад. И подобную реакцию демонстрировала вся мужская часть хогвартской делегации.
«Похоже, не зацепило только тебя».
Еще раз посмотрев на своих соседей, Гарри убедился, что он, действительно, единственный, не считая девочек, кто не испытывает столь всепоглощающего желания глазеть на чемпионку Бобатона. Роджер Дейвис, к примеру, и вовсе уставился на нее остекленевшим взглядом, ненадолго приходя в себя лишь от тычков под ребра, которыми его пыталась привести в чувство стоявшая по соседству Чанг.
Сама Делакур, вроде как, совершенно не обращала внимания на подобное поведение, а вот на лицах ее соотечественников время от времени проглядывали усмешки. Впрочем, кое-кто из французов, все же, периодически так же пытался на нее коситься и тут же совершал резкий рывок головой, отводя взгляд.
Необычный серебристый цвет волос, реакция окружающих — все это было очень похоже на увиденное во время финала чемпионата по квиддичу.
«Вообще-то, тогда мозги у всех начало отшибать только после того, как они начали танцевать», — не согласилась Гермиона с подобным выводом.
«Зрители тогда были высоко на трибунах, достаточно далеко от поля. А эта Делакур сейчас сидит совсем близко».
«Пожалуй, ты прав...» — ответила она после коротких раздумий.
«Кстати, на нас ведь ее чары сейчас не действуют совсем, а ведь в тот раз...»
Гермиона слегка покраснела, вспомнив свою реакцию, а также то, что за этим последовало. Неизвестная поклонница, не получив ответа на свое послание, сдаваться не собиралась и написала «замечательной девочке» снова, призывая «не стесняться себя».
«Тогда вейл было около сотни, — Гарри тем временем развивал пришедшую на ум мысль. — Думаю, сейчас она тоже воздействует сразу на нас двоих, но, поскольку она всего одна...»
«...Мы этого совсем не ощущаем».
«Или же эффект слишком слаб, чтобы заставить меня... — она снова немного смутилась, — ...чтобы заставить меня, а значит и нас...»
«...Потерять голову», — еще раз взглянув на своих товарищей по школе, подобрал выражение Гарри.
«Именно. Я ведь девушками не интересуюсь!»
Ему показалось, или последнее утверждение прозвучало слегка неуверенно?
Шлеп! Ладошка Гермионы хлопнула его по затылку.
«Гарри!»
«Прости, не удержался».
«И почему я совсем не чувствую в тебе раскаяния?» — вместе со словами пришел образ закатывающей глаза девушки.