— Если бы не эти идиоты, мир бы не смог так надолго забыть о Волдеморте, — как-то неожиданно сменил он тему. — Только лишь год назад один из моих безмозглых Упивающихся додумался меня найти. И то он это сделал лишь потому, что дольше прятаться в своей норе у этой крысы не получалось, а податься больше было некуда. Хотя, чего еще можно было ожидать от крысы…
Голос рассказчика стал каким-то задумчивым и отстраненным. Складывалось ощущение, что он очень давно уже хотел выговориться, но ранее не имел такой возможности. И потому теперь вольно или не вольно поступал так, как и полагалось поступать всем книжным злодеям.
— Как ни странно, Гарри, но у нас есть с тобой кое-что общее. Наши родители неплохо послужили нам. Твоя грязнокровная мамаша купила тебе жизнь, отдав свою, а труп моего никчемного папаши-маггла позволил мне вернуться к нормальной жизни. Конечно, я никогда в этом не сомневался, но убить своего отца оказалось по-настоящему полезным решением… Его кости сослужили неплохую службу. Петтигрю хоть и был идиотом, но, выполняя мои приказы, он смог сделать, как надо.
Получается, это все-таки не одержимый, а сам Волдеморт лично, в своем собственном теле, обрести которое ему помог ни кто иной, как предатель Поттеров?
— Даже немного жаль, что пришлось от него избавиться. Но его искали всем миром, а мне нужно было на время затаиться. Зачем мне слуга, который мешает мне самим своим существованием? Но даже так из него удалось извлечь свою пользу. Это было забавно — избавиться от одного предателя, чтобы замаскировать смерть другого…
Если он имеет ввиду смерть Снейпа… Получается, Волдеморт вернул себе тело уже больше года назад?! Уж не с этим ли был связан визит чокнутого домовика?
— Так, — словно очнувшись от своей задумчивости, прервался Волдеморт, — думаю, времени прошло достаточно.
— Леди, — с издевкой произнес он, — вы там живы? Круцио!
Казалось, что сотни и тысячи добела раскаленных ножей вонзились в него и начали медленно проворачиваться в ранах. Казалось, что каждая клеточка ее тела вдруг принялась ожесточенно рвать на части своих соседок. Казалось, что кровь в жилах словно превратилась в раскаленную, пузырящуюся лаву, заживо сжигающую изнутри. И все это происходило одновременно.
Внезапно, все прекратилось. Агония отступила, оставив после себя спазмы в мышцах, вполне терпимые на фоне только что пережитого, и саднящее от вырывавшегося из него крика горло. Как же это, оказывается, хорошо — просто лежать на полу, когда ничего слишком уж сильно не болит.
— Как любопытно, — во время попыток отдышаться, вновь раздался шипящих голос, — один Круциатус — и сразу двоих… А если наоборот?... Круцио!
И снова боль, заставляющая позабыть обо всем на свете. Его разорвали на мелкие части, сшили вместе зазубренной иглой и вновь разорвали…
И опять — блаженный покой. Медленно расслабляющиеся, сведенные судорогой тела. Возможность вспомнить, что в мире может существовать и что-то иное помимо той запредельной боли.
— …Передается в обе стороны… — вновь рассуждал вслух мучитель. — Так же, как и у…
— Ну конечно! — торжествующе воскликнул он после короткой паузы и выдавил из себя несколько довольных смешков.
— Шедеврально, — протянул он, отсмеявшись, — Кто бы это ни придумал, он смог меня впечатлить. Хоркруксом охранника Поттера сделали самого Поттера... Да, умно, весьма и весьма умно. Чтобы добраться до Поттера, нужно разобраться с охранником — а чтобы избавиться от охранника, нужно добраться до Поттера…
Только что пережитое пыточное проклятие как-то не очень способствовало своевременным реакциям на окружающее и потому смысл услышанного был понят отнюдь не сразу, да и мысли в голове шевелились несколько вяло. Но все же, когда удалось осознать, что же именно хотел сказать Волдеморт, где-то на задворках приходящего в себя сознания даже появился намек на удивление. Хотя, конечно, стоило признать, что его выводы вполне можно было назвать логичными с учетом доступной ему информации. Если уж обладая богатым набором впечатлений от первого лица так и не удалось до конца все понять, то что уж говорить о том, кому все это было неизвестно.
— Да, не ожидал я такого хода, не ожидал… Что ж, тем слаще будет все узнать. С кого бы мне начать?... Пожалуй, лучше все-таки с «леди», — последнее слово было произнесено с ощутимой издевкой.
Взмах палочки, и грубо подхваченное девичье тело поднимается над полом, чтобы тут же быть резко брошенным на подставленный жесткий стул и обхваченным появившимися из воздуха веревками. Еще один пасс, и стул вместе с ее телом рывком оказывается прямо напротив кресла с сидящим в нем Волдемортом. Глядя ей прямо в глаза, привстав с кресла, он наклоняется вперед, настолько близко, что едва не касается ее лба своим. Нависая над ней, не отрывая взгляда змеиных глаз, делает сложный жест палочкой.