Так что, максимум, на что был способен многое повидавший на своем веку волшебник, так это занести всех своих немногочисленных друзей в категорию «значительно меньше обычного».
Игорь Каркаров в эту категорию входить не мог никак. Именно поэтому Муди даже и не попытался впасть в ступор, замереть от удивления, застыть от ужаса, а также не стал совершать все прочие увлекательные вещи, как и поступила большая часть присутствующих, когда события пошли по неожиданному для них сценарию. Поскольку он сам никогда не забывал о том, что любое дело в любой момент может принять весьма лихой оборот, действовать он начал… Нет, не самым первым, но одним из первых — весьма полезно помнить и о том, что всегда может найтись и кто-то более умелый.
К сожалению, подчиняясь требованием идиотов организаторов, он находился недостаточно близко к эпицентру событий, которым стала судейская ложа с тремя директорами. Все прочие представители участвующих в турнире школ, будь то учителя или ученики, ставшие счастливыми обладателями бесплатных билетов, располагались уровнем ниже, разделенные на три секции, по одной на каждое учебное заведение. Впрочем, это не мешало наблюдать за врагом прямо сквозь перекрытия стадиона, как и за всеми остальными источниками потенциальной угрозы.
Казалось бы, все шло своим чередом, и не было совершенно никакого повода для волнений: третий, решающий тур текущего этапа турнира был в самом разгаре, и внимание зрителей было прочно приковано развернувшейся между соперниками борьбе.
Стадион, бывший когда-то квиддичным полем, а еще раньше — гладиаторской ареной, обзавелся огромным водоемом почти во всю свою ширину. Идеально гладкая, без малейшей ряби, водная поверхность была превращена в одно гигантское зеркало, подобное тем, что французы использовали вместо каминов. И в этом самом зеркале зрители и могли увидеть все-то, что попадало в поле зрения оснащенных омниноклями многочисленных наблюдателей, неустанно кружащих над лесом. Вроде бы, подготовка столь масштабного произведения волшебного искусства и стала одной из причин длительного перерыва перед нынешним этапом турнира. А если поверить россказням Бэгмена, так он вообще все это время чуть ли не единолично все это наколдовывал.
Вырвавшаяся откуда-то сверху широкая струя пламени, чьи завихрения формировали отчетливо различимые оскаленные морды всяких чудовищ, не могла быть ничем иным, как Адским Огнем. У его автора хватило соображения не выбирать в качестве цели для столь трудно контролируемого заклинания что-либо, что находилось слишком близко к нему самому — огненный монстр отправился прямо в центр озера-зеркала, демонстрировавшего целеустремленный шаг старшего чемпиона Дурмштранга.
Казалось бы, странный и совершенно бессмысленный поступок — направить огненное заклинание прямо в воду. Но выпустивший его волшебник, похоже, явно знал, что делал — ревущее пламя с мгновения ока разбежалось по всему водоему и утопило стадион в сизом дыму с желтоватым отливом. Чем бы ни обеспечивалась работа заклинаний, передававших изображение на поверхность озера, но заполнено оно было отнюдь не простой водой.
Волшебный глаз направился вверх, в направлении мест для судей. Ожидания Муди подтвердились полностью, когда он увидел Каркарова, завершающего размашистый жест палочкой в сторону директрисы Бобатона, находившейся к нему ближе всех остальных.
Попытка аппарации оказалась безуспешной, что, в принципе, было ожидаемо после неоднократно повторявшихся заявлений «не допустить бардака, как на чемпионате мира».
Одноногий аврор в очередной за последние годы раз проклял свою нерасторопность, из-за которой он в свое время и стал одноногим. Самым паршивым в полученном тогда проклятии был тот факт, что полностью убрать его последствия колдомедикам не удалось, несмотря на все их старания и всю убедительность их пациента в его требованиях постараться. Именно из-за этих самых последствий ему и приходилось использовать в качестве протеза жалкую деревяшку вместо чего-то более полезного, сопоставимого с волшебным глазом. Запоминать длинные и запутанные объяснения колдомедиков, состоявшие из фраз вроде «деградация нервов» у пациента не было ровным счетом никакого желания. Для него имел значение лишь следовавший из всего этого практический вывод, бывший для него весьма не утешительным: сколь бы совершенным ни был заменитель утраченной ноги, пользы из него сам Аластор Муди сможет извлечь не более, чем из простой деревяшки.