Как позже все-таки удалось установить, в тот день произошло досаднейшее недоразумение, досаднейшее недопонимание и прочие другие досаднейшие «недо».
Аластор Муди очень спешил вернуться туда, где он оставил способного ответить на его вопросы бессознательного волшебника. Ворвавшись в здание своего родного министерства магии, где и был замечен «в очень взволнованном состоянии», он сумел разжиться международным портключом до Франции, которым тут же не замедлил воспользоваться, после чего сразу аппарировал на то самое место в лесу... И пришел в себя уже в помещении, подозрительно напоминающем тюремную камеру. Без волшебной палочки и прочего полезного имущества, всегда на всякий случай носимого при себе.
Пусть Муди и относился к окружающим с большой подозрительностью и был в целом не против, когда подобная подозрительность была направлена и на него самого, но вот оказаться в роли обвиняемого в серьезнейших преступлениях он все равно не ожидал никак.
Поисковый отряд, в состав которого входил Муди, был далеко не единственным. И к моменту его возвращения в лес, место драки со смертельным исходом было уже обнаружено другой группой волшебников. И что же они там увидели? Неподвижные тела двух старших чемпионов, неподвижное тело Бартемиуса Крауча, которого они знали как главу британской группы, помогавшей с работами по организации турнира, а также неподвижные тела двух своих коллег. Именно своих и начали приводить в чувство первыми.
И что же смогли поведать двое французов своим соотечественникам? Они рассказали чистую правду: сумасшедший варвар с островов окончательно сошел с ума и начал кидаться на всех подряд. Сначала уважаемого мистера Крауча вырубил, потом за них взялся…
Что смогла рассказать старшая чемпионка их родной и любимой школы? Бедная девочка билась в истерике от пережитого ужаса, но «урода со страшным глазом» она запомнила…
Что сумел рассказать почтенный мистер Крауч, самоотверженно трудившийся на стадионе и в лесу последние две недели? Да, «Шизоглаза» Муди считают полным психом даже на родине, но до сих пор в память о былых заслугах относились со снисхождением. В общем, спасибо за помощь почтенным джентльменам, но ему, Краучу, требуется срочно их покинуть: нужно успеть предупредить остальных о чокнутом волшебнике…
Что сумел рассказать старший чемпион Дурмштранга Виктор Крам? А ничего не сумел… Вроде бы, этот психованный Шизоглаз был сильно не в ладах с директором этой школы, и постоянно ругался с ним на своем варварском языке… Но все равно, из ненависти к директору убивать несчастного ученика — даже для варваров это слишком…
В общем, когда волшебник с весьма приметной внешностью внезапно появился в опасной близости, возвестив о своем прибытии характерным хлопком аппарации, совместный залп нервничающих от осознания грядущих неприятностей французов накрыл его прежде, чем он успел прийти в себя после мгновенного перемещения на большую дистанцию.
Получить один Ступефай — это не страшно, несмотря на не самую приятную процедуру принудительного пробуждения. Два Ступефая подряд тоже не проблема. Четыре Ступефая одновременно, да еще и в исполнении перенервничавших от внезапного «нападения» волшебников, да еще и когда здоровье получателя подобных подарочков уже совсем не то, что в молодости, до многочисленных контактов с пытающейся навредить ему магией — это уже серьезно.
В отключке Муди провел больше суток. За это время ниточки, потянув за которые можно было с уверенностью распутать клубок всех этих событий, успели надежно оборваться. Исчез сумевший сориентироваться в ситуации Крауч, покинувший сцену до того, как французы перекрыли всем выход. Заодно он забрал с собой оглушенного Каркарова, «чтобы передать его аврорам». Как ни странно, но почему-то никто не стал сомневаться в его праве принимать такие решения.
Собственно, все то время, что французы хранили молчание, не делая никаких официальных заявлений о случившемся, они терпеливо ждали, когда же Аластор Муди, пострадавший от усердия задержавших его волшебников, будет в состоянии отвечать на вопросы, чтобы вместо признаний в собственных промахах предъявить всем настоящего виновника.
Разочарованию французов не было предела, когда даже сыворотка правды не сумела обеспечить их признанием в организации беспорядков, убийстве одного чемпиона и бесследном исчезновении еще двоих. Дело к этому моменту успело запутаться окончательно. Отловленные чемпионы Дурмштранга все как один находились под действием проклятия подвластия и нечего путного сообщить не могли. Собственная чемпионка французов явно пережила слишком большое душевное потрясение и тоже не смогла сказать ничего конкретного.