«Да, было бы странно, предложи она вместо этого сыграть в шахматы…»
— Она пыталась использовать свою черную магию? Заставляла вас почувствовать… влечение к себе? — последние слова были произнесены с нескрываемым отвращением.
— Да.
— Как она поступила с вашей спутницей?
«Вот этого я и боялась», — обреченно вздохнула Геримона.
Насколько они успели узнать, вейлы умели воздействовать именно на мужчин, и в волшебном мире этот факт был хорошо известен. И реакция на то, что Гермиона тоже этим чарам поддается, будет вполне однозначной, судя по полученным после чемпионата мира письмам. И, поскольку объяснить реальную причину подобного положения дел они просто не могут, сообщать о нем посторонним не было никакого желания.
Вот только врать и отмалчиваться было чревато. Ведь все их «алиби», касающееся убийства Крама, как раз и основывалось на том факте, что действовали они не по своей воле. Так что, даже если закрыть глаза на возможность проверки их показаний сывороткой правды, лгать тут все равно нельзя. Как тогда объяснить, почему на палочке Гермионы имеется след от Авады? А ведь этот факт был тщательно запротоколирован во Франции со слов Муди, произнесенных под сывороткой правды.
При обдумывании своих слов и действий на судебном заседании, не предусмотреть возможность возникновения подобного вопроса было никак нельзя, но все же имелась определенная надежда, что так вот напрямую задан он не будет. Надежда, как известно, штука весьма упрямая, умирать в числе первых категорически не желает, и, обычно, после нее это остается сделать лишь тому, кто пытался надеяться. Пыталась и Гермиона…
Ладно, раз вопрос задан, ответить на него придется.
— Она околдовала нас и подчинила... — Гарри все же попытался ответить так, чтобы не особо акцентировать внимание на неудобной теме.
— Она использовала Империус?
— Нет, но это было похоже… — хотел он сослаться на известное по урокам Муди описание.
— То есть, — не дала ему договорить Амбридж, — эта… Флер Делакур… использовала именно чары вейл?
«Черт, она все-таки решила уточнить».
— Да.
— И на вас двоих, — медленно, почти по слогам, но в тоже время достаточно громко, чтобы расслышали все. — Я много слышала о магглах, но чтобы до такого…
Зал заполнился тихим гулом, в котором тесно переплетались удивление и возмущение.
— Что за распущенность…
— От таких чего угодно ждать можно…
— Я не… — не сдержавшись, со злостью воскликнула Гермиона.
— Деточка, — не дав ей договорить, с нажимом произнесла Амбридж, — нельзя выкрикивать без разрешения. Разве тебя не научили папа с мамой?... Ах да… — словно спохватившись, тоном «все тут понятно» добавила она под конец.
«Да как она смеет?!»
— Мистер Поттер, — как ни в чем ни бывало, Амбридж вновь обратилась к Гарри, — Вейла использовала вас, чтобы проложить себе дорогу к победе?
Не успев успокоиться после оскорбительного намека, он перевел дыхание, чтобы дать ответ, но не успел он этого сделать, как тут же прозвучал новый вопрос.
— Она заставляла вас драться вместо нее?
— Можно сказать и… — взяв себя в руки, начал говорить Гарри, но вновь был прерван.
— Отвечайте по существу. Да или нет?
— …Да.
— Она принудила вас убить Виктора Крама?
— Да.
— Вы хорошо это помните?
— Ну… Да.
«К чему это она?»
— То есть, вы не уверены в реальности произошедшего? — отреагировала Амбридж на его заминку.
— Нет…
«Гарри, двусмысленно».
— ...В смысле, нет, уверен.
«Гарри, соберись!»
Легко сказать, «соберись», когда на глазах у смотрящей сверху вниз толпы тебя допрашивает сама глава департамента правопорядка… Особенно, когда говорящая это «соберись» тоже не являет собой образец спокойствия и собранности.
«Эта карга меня раздражает! Упрекает в плохом воспитании, а сама позволяет себе…»
Дальнейшие слова были слишком неразборчивы, смазанные нахлынувшей злостью.
— К вам применяли заклинания забвения?
— Чт… Нет, — замешкался он после неожиданного вопроса.
— Заставляли поверить во всякие небылицы?
— Э… Нет.
— Мистер Поттер, — тем временем, продолжала Амбридж, — мы понимаем, что у вас сейчас в голове все перепуталось…
«Чего?»
«Она это уже говорила», — Гермиона была совсем не в восторге от такого повтора.
— Что вы… — раздался голос вскочившего со своего места Сириуса.
— Мистер Блэк, вам слова… — громкий крик заглушил его слова.
— Мадам Амбридж, проявите снисхождение, — прервал ее голос с трибуны, — как мы знаем, не только мистер Поттер стал жертвой наших соседей…
Взяв слово, Фадж заговорил, как по писанному, уверенно и без малейшей запинки. Любые попытки как-то прокомментировать или опровергнуть его слова на корню пресекались главой департамента правопорядка. При этом, что характерно, свое внимание она сосредоточила исключительно на тех, кто был непосредственным участником рассматриваемых событий. Выкрики прочих участников заседания, состоявшие, в основном, из возмущенных междометий там, где нужно было возмущаться, и одобрительных возгласов там, где нужно было соглашаться, полностью игнорировались.