Кто мог бы быть сильно не заинтересован в раскрытии истинного положения дел? Вопрос явно риторический. Вряд ли тому же Малфою, в чьем роскошном жилище устроил свое логово Волдеморт, так уж сильно хотелось похвастаться, кто был его постояльцем, и чем он там занимался с прочими гостями. А ведь в этой банде есть и другие волшебники, точно так же не желающие раскрывать об этом всем подряд.
Насколько можно было судить со слов Сириуса и Муди, Крауч-старший в свое время сосредоточился на нейтрализации наиболее значимых сторонников Темного Лорда, тех, что имели больше всего возможностей воспрепятствовать проводимой им политике.
«Вот только министром магии он все равно так и не стал, — отметила Гермиона, — не дали».
«Ну, сделали это ведь уже не Упивающиеся Смертью…»
«…А «всякие придурки как Фадж»… — процитировала она Муди. — Ну да, если посмотреть с такой стороны…»
«…То своей цели Крауч все-таки добился. Только не до конца».
На свободе сумели остаться «скользкие типы» вроде Люциуса Малфоя и всех тех, кто вместе с Волдемортом был постояльцем в его гостеприимном доме. И если подобные личности недрогнувшей рукой покупают комплект дорогущих метел, чтобы обеспечить комфортную игру команде любимого сыночка, то что им мешает приобрести благосклонность «продажных чинуш», когда речь заходит о чем-то более серьезном?
Кроме того, если верить словам непосредственных участников той войны, министерство магии до последнего продолжало упорно делать вид, что у него все под контролем и ничего особенного не происходит.
«И если взгляды министерских особо не изменились…»
«…То получается, что одни не заинтересованы говорить, а другие не желают слушать…»
«…И потому раскрытие истины никому не интересно», — закончил Гарри.
«Вот эта жаба и угрожала «удалить из зала», когда мы пытались хоть что-то сказать насчет версии «вам промыли мозги, вам все привиделось»!»
«Угу… Как там она сказала… «не сметь противоречить министерству» — так вроде?»
«Именно. А еще, оказывается, у нас с тобой «недостаточно компетенции», для разговора о том, что мы видели своими глазами», — дополнила она, не скрывая сарказма.
Да, выражения, используемые главой департамента правопорядка, когда та прерывала любые попытки вставить слово, порой были весьма своеобразными, и порой даже весьма абсурдными по своей сути, но ее это, похоже, совсем не смущало.
Возникал закономерный вопрос, а зачем вообще потребовалось их приглашать на это заседание, если их мнение и показания были никому не интересны?
«Точнее, — поправил Гарри, — интересна была только та часть, что укладывалась в принятую ими версию».
Пока Амбридж задавала вопросы, ответы на которые нужно было озвучить на весь Визенгамот, она пыталась сохранять подобие любезности. Как только такие вопросы кончились, так сразу «слова не давали».
«И что-то мне это совсем не понравилось. Совсем как…» — Гермиона продолжила неоформленными в слова ощущениями, чтобы передать свое отношение.
«Да, — оценив полученное, согласился Гарри, приложив к короткому слову свою неприязнь к ситуации — весьма похоже».
Фактически, в этом представлении под названием «заседание Визенгамота» они были лишь пассивными участниками… Как и во время недавней встречи с Волдемортом. А также, во время самой давней, в запретном коридоре. И, в меньшей степени, во время второй, с василиском.
Противное, мерзкое чувство совершеннейшей беспомощности, когда они находились в полной власти своего врага, не имея ни малейшей возможности повлиять на направленные на них намерения. Захотелось Волдеморту — и он убивает Авадой. Захотелось — пытает Круциатусом. А в ответ нельзя сделать ничего. Совсем ни-че-го.
И вот сейчас происходило нечто подобное. Министерство объявило свое мнение, озвучило свое же решение, и все это без какой-либо оглядки на показания тех, кто все видел сам. Как некогда Волдеморт попытался использовать Гарри для получения философского камня, так и Фадж и ему подобные явно воспользовались обстоятельствами, чтобы добиться каких-то своих целей. И плевать им, что выбранный способ достижения совпадает с пожеланиями сторонников Темного Лорда.
И как-то повлиять на происходящее нет никакой возможности. Противное, мерзкое бессилие.
А еще, решения министерства не просто выгодны Волдеморту и его слугам, но еще и способны помешать тем, кого он очень хочет заполучить в свои руки! Ведь эта забота о «бедных пострадавших детях», проявленная в виде запрета «на любые действия, направленные на покидание безопасной территории Британии»…
«…Это может значить, что мы сами, по своей воле, не имеем права ее покидать!» — вырвавшееся из общего потока размышлений возмущенное восклицание явно принадлежало Гермионе.