И ведь никто так и не высказал никаких претензий, пока они в сопровождении Сириуса покидали разгромленное здание министерства. Все были так увлечены поднявшейся суматохой, что попросту позабыли о них?
«Маловероятно», — выдал Гарри свою оценку.
«Ну да, слишком оптимистично… И не надо быть тобой, чтобы это понять», — обычных для такого случая ироничных ноток уловить в ее ответе не удалось.
Вообще, подобное ведь уже было, когда профессора Хогвартса решили весьма своеобразным образом проверить их реакцию на внешние раздражители. И не смотря на то, что продемонстрированная реакция была весьма немилосердной по отношению к предъявленному раздражителю, никаких карательных мер тогда не последовало, если конечно не считать за таковые пространную беседу на тему когда можно, а когда нельзя кидаться столь опасными проклятиями.
Но тогда излишне углубляться в этот вопрос они не стали, опасаясь, что удобная для них лично позиция учителей может быть последними пересмотрена, если начать допытываться до подробностей. Сейчас же появилась возможность сравнить между собой два случая и обнаружить определенные закономерности.
Оба раза взрослые сосредоточились не на самом факте их умения исполнить Непростительное проклятие, а на обстоятельствах его применения. Оба раза в этих обстоятельствах не было обнаружено ничего преступного, и все вопросы к ним тут же пропадали. И если профессора Хогвартса были еще хоть как-то обеспокоены тем, как своими умениями Гарри и Гермиона способны распорядиться в дальнейшем, то аврорам министерства достаточно было лишь убедиться, что именно здесь и сейчас не случилось ничего, что было прямо запрещено законом.
Более того, Сириус, к которому можно было без опаски обратиться за разъяснениями, ничего странного тут не увидел. Более того, он был искренне удивлен самой мысли о том, что кому-то можно предъявить какие-то обвинения на основе того лишь факта, что он всего лишь умеет колдовать сомнительные заклинания. Потомственный волшебник попросту не понимал, как можно кого-то наказывать за то, что он способен сделать, но еще не сделал.
Подумаешь, дети умеют убивать. Подумаешь, дети уже убивали, хоть и при вынуждавших к этому обстоятельствах. Это ведь все равно не повод считать их опасными для общества…
«…Дикая мысль для маггла…» — начала Гермиона
«…И вполне приемлемая для волшебника», — закончил Гарри.
Похоже, имеет место быть еще одно фундаментальное отличие между двумя мирами. В мире магглов придумано немало средств для убийства себе подобных, но получить к ним доступ могут далеко не все. В мире же волшебном даже самый мирный обыватель всегда носит при себе такую вещь, как волшебная палочка. И почти наверняка хоть раз в жизни он использовал ее в качестве оружия. И пусть он колдовал лишь не опасные для жизни оглушалки или вовсе дурацкие шутки вроде ослиных ушей, возможность превратить свою палочку в смертельное оружие у него остается всегда. И эта возможность имеется у каждого, абсолютно каждого обладателя волшебной палочки. То есть, у всех волшебников, кроме совсем уж маленьких детей.
Пожалуй, в таких условиях действительно странно было бы выдвигать кому-то обвинения лишь за то, что он может сделать. Может то ведь, на самом деле, все что угодно. Может вполне себе мирное Репаро и, одновременно, может совсем не мирную Аваду.
«Ну да, это тоже было бы странно, если бы у магглов отправляли в тюрьму за то, что у тебя есть руки и ты можешь ими кого-нибудь задушить», — с задумчивостью отметила Гермиона.
«М-м-м, про руки — это такой намек?» — шутливо поинтересовался Гарри, после услышанных слов осознав положение собственных рук, которые по прежнему обнимали Гермиону, но как-то помимо участия сознания умудрились оказаться у нее под одеждой.
В качестве ответа он получил нечто среднее между улыбкой и хмыканием, а также легкое поглаживание его спины двумя ладошками — не на мантии, а непосредственно по коже.
Возможно, надетая по-домашнему мантия, без дополнительной верхней одежды, распахнутая из-за проникших под нее рук, могла бы открыть весьма привлекательное зрелище… Но чтобы его увидеть потребовалось бы нарушить комфорт теплых и надежных объятий…
С некоторым усилием мысли вернулись в прежнее русло.
Если вспомнить то, что им в свое время удалось найти насчет законов о Непростительных и прочей нежелательной магии, то ведь действительно не удается припомнить ничего, что говорилось бы о самой возможности применения всех подобных заклинаний. Запрет на использование против «человеческих существ» был. Запреты на обучение. Запреты на владение тематическими рукописями присутствовали. А вот запретов на имеющееся в голове волшебника знание не было никаких.