«Гораздо приятнее, чем Непреложный Обет», — сравнил он это с буквально только что испытанной обжигающей болью примерно в том же месте.
Наконец, произнеся последнее слово, Грэй на мгновение приложил к запястью Гарри кончик свой палочки. В месте касания появилось небольшое коричневое пятнышко-родинка.
— Если вы ожидали чего-то более красочного, то вынужден вас разочаровать — никто не должен даже подозревать, что этот рисунок несет в себе волшебство.
— Волшебный рисунок? — переспросил Гарри. — Как у…
— Если вы про слуг мистера Риддла, то вы путаете причину и следствие. Это было придумано еще задолго до его рождения. Давайте не будем отвлекаться. Мисс Грейнджер, ваша очередь.
— Итак, — повторив действия над еще одной рукой, продолжил Грэй, — объясняю, что это было и как этим пользоваться. С учетом характера ваших встреч с мистером Риддлом, нужно было сделать так, чтобы вы могли воспользоваться созданным нами средством даже без волшебной палочки в руках, и чтобы у вас нельзя было просто так отнять эту возможность…
— Сэр, подождите, — неожиданно пришла мысль к Гермионе. — Я правильно понимаю, что придумали это уже давно?
— Да, работа была завершена почти два месяца назад. Да, мистер Риддл уже не представлял бы угрозы, если бы сегодняшний наш разговор состоялся ранее. Да, тогда это не было сочтено необходимостью. Да, как оказалось, это было ошибкой.
— На чем я остановился?.. Итак, все необходимое для уничтожения хоркрусов хранится в надежном месте, а в рисунках у вас на руках запечатана возможность отдать приказ для начала этого процесса. От вас требуется лишь коснуться его и произнести нужные слова. Запоминайте…
* * *
Свершилось то, чего так опасалась Гермиона. Одним не очень прекрасным вечером, когда она традиционно перед самым отбоем вернулась в девичью спальню четвертого курса, дабы использовать это помещение по его прямому назначению, она была взята в оборот своими соседками, жаждавшими подробностей.
Как следовало из наперебой рассказанного вступления, Парвати узнала от своей сестры Падмы, у которой «там на Рейвенкло учится девочка, у которой мама работает в министерстве», некоторые подробности одного заседания Визенгамота, где присутствовала Гермиона. Подробности, выставлявшие ее… в весьма неоднозначном свете.
«Это конец», — воображение мгновенно подсказало, до каких пределов могут дойти отлично знакомые сплетники, дорвавшиеся до столь волнующей темы.
По крайней мере, признаки грядущего можно было отчетливо разглядеть на лицах обступивших ее девушек. Похоже, ее собственное выражение лица уже было ими по-своему понято и истолковано.
Соседки Гермионы явно разрывались между терзавшими их противоречиями. С одной стороны, им, конечно же, хотелось узнать побольше, и упорные попытки все отрицать лишь ожидаемо прибавляли им азарта. С другой стороны, конечно же, «Фу такой быть!».
Первое из этих двух побуждений уверенно лидировало с громадным отрывом.
Как ни странно, но ожидаемой бури не последовало. По не понятным причинам, посвященные в этот секрет решили сохранить для личного пользования, не делясь этим слухом со всеми подряд. Особенно ревностно он оберегался от мужского населения замка. Стоило кому-то из парней оказаться в пределах видимости говоривших на эту тему девочек, как те сразу же меняли предмет разговора. Но и среди другой половины студентов этот слух дошел отнюдь не до всех. По крайней мере, далеко не каждая из юных ведьм одаривала Гермиону «знающим» взглядом при возможности сделать это относительно незаметно.
* * *
Сколь бы громкими не были происходившие во внешнем мире события, сколь бы волнующими не были ходившие внутри замка слухи, но все это, как обычно, постепенно забывалось, затираясь школьными буднями, приносящими с собой новые темы для дум и разговоров. Как обычно, чем ближе был конец года, тем чаще в думы и разговоры школьников вторгался Его Величество Экзамен. Опять-таки, как обычно, чем ближе был роковой час, тем меньше ожидающие его испытывали потребность в пище и сне.
В это время все волновались в первую очередь о самих себе. До всех посторонних, будь то бесчинствующие где-то там оборотни или отдельные ведьмы со своими странностями и заскоками, никому не было дела. Вот бесчинства МакГонагалл с ее огромными заданиями или заскоки Трелони, во всем видевшей Знаки Судьбы, — это уже гораздо ближе… Особенно близко был всеми любимый и уважаемый профессор Муди, по итогам недавних событий получивший вкуснейшую пищу для своей паранойи и теперь пуще прежнего пытающийся донести своих учеников нехитрую мысль, что враги повсюду, и что они совсем не дремлют.