Как ни странно, но все-таки, среди заинтересовавшихся вакантным местом преподавателя истории нашелся и такой. Вот только пребывал он уже в столь почтенном возрасте, что при взгляде на него возникало серьезное опасение, что он сам вот-вот тоже станет привидением. Попытка же поговорить на тему знаний и умения эти самые знания передать другим, выявила лишь имевшиеся у него огромные проблемы со слухом, а также полную уверенность в том, никакой проблемы на самом деле нет. Склочный и ворчливый старик покинул кабинет директора, оглашая замок недовольными воплями о несправедливом мире, отказывающемся уважать достойных людей. Биннс хотя бы ведет себя поспокойней…
Другой кандидат, наоборот, был прямо-таки воплощением сладкоречия, изо всех сил пытаясь произвести благоприятное впечатление… И во многом до боли напоминал незабвенного Гилдероя Локхарта. Перспектива еще раз получить подобную личность в качестве коллеги оптимизма не вызывала. Но все бы ничего и для пользы дела подобный характер еще можно было бы попробовать потерпеть, но только ни на один из заранее выписанных на пергамент вопросов из программы СОВ кандидат на пост преподавателя ответить так и не смог. Биннс хотя бы свои любимые восстания гоблинов помнит назубок…
Третий и последний, наоборот, на все контрольные вопросы сумел ответить без запинки и весьма подробно. Мадам директор сумела даже вспомнить этого молодого волшебника в бытность его простым учеником. Он был одной из тех выдающихся личностей, что была способна сохранить бодрость во время лекций профессора-призрака. Более того, старательный и талантливый ученик умудрился не просто не спать на уроках, он, Мерлин ведает каким образом, сумел проникнуться большой и искренней любовью к истории и посвятить ей всю свою дальнейшую жизнь. Казалось бы, вот он, идеальный кандидат на смену Биннсу… И он действительно оказался идеальной сменой. Идеальной сменой Биннсу. Тот же голос, те же интонации… Влияние личности учителя на личность ученика оказалось столь велико, что мадам директор прикладывала нечеловеческие усилия, чтобы не уснуть прямо во время собеседования. Взять такого на работу, и никто даже и не заметит разницы. А какой смысл менять одного Биннса на другого? Приведению, по крайней мере, платить не нужно…
Похоже, это будет сложнее, чем казалось… Если не удастся что-то придумать, детям опять предстоят уроки сна…
В прочем, если тут оставить все как есть и ничего не делать, то никто ничего и не заметит. А вот другую кадровую проблему оставить «как есть» не получится точно.
Хогвартсу опять нужен новый преподаватель защиты от темных искусств. Пусть Аластор Муди в отличие от некоторых своих предшественников и пребывал в полном здравии, насколько оно вообще может быть полным в случае одноногого и одноглазого аврора, но обстоятельства не позволяли остаться ему на своем посту.
Чем окончился Волшебный Турнир, Помона помнила прекрасно. Филиус не стал делать тайны из того, что произошло во время операции по спасению двух чемпионов Хогвартса, а организатор этой операции не стал делать тайны из подоплеки всех этих событий. И неважно было, верит она сама в возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть или нет, важно было то, что сам Аластор Муди никаких сомнений в этом не испытывал и в свете случившегося явно решил вспомнить былые годы и все свое время посвятить противостоянию со старыми врагами.
И даже если бы он захотел сохранить за собой статус профессора защиты, позволить ему это было попросту нельзя. Как любезно просветили прежние директора школы, подобное было бы явным нарушением установленных в давние времена писаных и неписаных соглашений о независимости и нейтралитете Хогвартса. Обратной стороной признаваемой всеми договоренности не трогать школу ни при каких обстоятельствах, было столь же признаваемое обязательство самой школы не оказывать поддержки ни одной из сторон каких-либо конфликтов. И если действия Флитвика и Муди во время турнира проходили как защита учеников от внешних угроз и никаких нареканий ни у кого не вызывали, то вот явное участие преподавателя в вооруженном противостоянии, пусть даже и с Темным Лордом, было уже недопустимо. Это Альбус Дамблдор мог позволить себе определенные вольности… Далеко не все это одобряли, но великий волшебник на то и великий, что для открытого высказывания своего с ним несогласия очень желательно обладать тем же статусом. Помона Спраут похвастаться подобным не могла и потому играть должна была по установленным правилам.