Прикосновения друг к другу всегда были теплыми и приятными. Это было очень… естественно, касаться и позволять разделенной двумя телами сущность ощущать себя цельной. Но только в такие моменты, сливаясь друг с другом самым полным, самым теплым, самым естественным образом можно было достичь настоящего единства.
Это не было обычным слиянием разумов. Мироощущение бродило где-то в размытой зоне между единым сознанием и самостоятельными личностями, не решаясь сделать окончательный выбор.
От кого исходят эти мягко пульсирующие ощущения снизу? От кого идет это чувство восхитительной, волнующей округлости и упругости сверху? Кто все это вкушает — «я» или «мы»?
Неважно. Все неважно. Не нужно ни о чем думать. Не нужно ничего понимать. Можно просто сидеть, крепко сомкнув объятия и наслаждаясь наполняющим душу теплом. Позволить этому потоку подхватить и мягко нести куда-то вперед, без переживаний и сожалений. Хотя бы ненадолго.
* * *
Просыпаться в своей кровати может быть очень приятно. Приятно это делать после крепкого и спокойного сна, утром выходного дня, когда никуда не надо спешить и торопиться.
Неприятно внезапно просыпаться, когда вокруг еще глубокая ночь. Неприятно внезапно просыпаться, когда внезапность эта вызвана сработавшим тревожным заклятием. И особенно неприятно просыпаться, когда первое, что видят распахнувшиеся глаза — вспышка заклинания на кончике волшебной палочки.
Глава 62. Кто ходит в гости по ночам.
Получившее волшебную оплеуху тело мгновенно одеревенело, но способности воспринимать происходящее не утратило. Судя по цвету увиденной вспышки, задумкой нападающего был простой и надежный Ступефай, а судя по получившемуся эффекту — задумка явно удалась не полностью. Если, конечно, это и в самом деле был Ступефай.
Лица нападавшего разглядеть не удалось — плохое зрение в сочетании с ночной темнотой делали эту задачу практически невыполнимой. Но если судить по росту и комплекции, то это был кто-то из сверстников.
Пока все эти мысли проносились в голове, не скованное вражеским проклятьем тело спешило к месту действия. Пожалуй, та ее часть, что с переменным успехом радовала другую попытками смотреть на жизнь веселей, сочла бы весьма удачным тот факт, что девочки в спальню к мальчикам проникать могли беспрепятственно. Чтобы вмешаться в планы врага, достаточно просто подняться по лестнице, не ломая голову вопросом, как именно это нужно делать.
Пока она преодолевала разделяющее ее тела расстояние, нападавший тоже не стоял на месте. Подростковая фигура пропала из поля зрения обездвиженного тела. Послышался звук открываемого окна, сопровожденный вспышкой Люмоса, высветившей Дина Томаса, стоявшего в нескольких шагах от кровати Гарри.
— Я все сделал, — раздавшийся голос Симуса Финнигана был ровен и безэмоционален.
Донесшийся снаружи ответ разобрать не удалось.
— Сейчас, — а вот стоявший у окна Финниган, похоже, расслышал все хорошо.
Внутри врагов как минимум двое и просто так врываться не стоит. А вот если добавить невидимости — это уже гораздо лучше…
Вернувшийся к кровати Финниган, любезно продолжавший освещать обстановку зажженным Люмосом, замер статуей, отбросив в сторону одеяло и не увидев под ним ничего. Невидимое тело, будучи парализованным, все еще лежало на прежнем месте, отчетливо продавливая матрас и подушку, но, похоже, попытка связать увиденное с местоположением искомого Гарри Поттера вызвала глубокий ступор.
— Чего копаетесь? Тащите Поттера! — донесся недовольный окрик со стороны окна.
— Его здесь нет, — на сей раз голос подал Томас.
Его напарник при этом продолжал неподвижно стоять на месте, тупо таращась на кровать.
Неизвестный снаружи парой емких выражений поделился с миром своим мнением о «мелких кретинах».
После использованного Дезиллюминационного заклинания, на сей раз осознанно и целенаправленно укрывшего оба тела одновременно, пришла запоздалая мысль, что данной особенностью можно было воспользоваться, дабы развеять обездвиживающее заклятье Финитой, передав ее от свободного тела. Но сейчас лучше уже с этим повременить, чтобы не отменить заодно и невидимость, так удачно вызвавшую замешательство у противников, явно кем-то околдованных, что весьма плачевно сказалось на их умственных способностях.