— Вот что все это, Мордредова мать, было? И я не только о том, что ты змееуст, а я прекрасно поняла сказанное тобой.
Глава 7. Страсти по наследнику.
— Давай по порядку, с самого утра, — предложила Гермиона после совместных молчаливых раздумий в попытке найти, с чего начать.
— Хорошо. Сначала я… то есть, ты проснулась и решила, что чего-то не хватает, и каким-то образом разбудила меня.
— Потом я… мы поняли, что происходит что-то не то, и попытались это осмыслить.
— И мы пришли к выводу, что все в порядке, и беспокоиться не о чем.
— Знаешь, Гарри, тогда это действительно казалось нормальным, видеть все двумя парами глаз, слышать двумя парами ушей… Это было также естественно, как и ходить на двух ногах. А сейчас, просто голова кругом идет! У меня два набора воспоминаний об одних и тех же событиях. И я не могу с уверенностью сказать, что именно я видела своими глазами, а что — твоими.
— У меня все так же, и настолько же запутанно. Ладно, давай продолжим. Мы перестали «впустую» рефлексировать, и пошли в душ… — мальчик прервался, когда в голове всплыли такие же «двойные» воспоминания о посещении душевых, и, самое главное, все полученные при этом визуальные и тактильные ощущения.
Дети густо, мучительно покраснели. Отодвинувшись друг от друга, они сидели, уставившись в пол и не решаясь поднять взгляд. Мерлин, смогут ли они продолжать общаться также непринужденно, как и раньше, если теперь при каждом взгляде на собеседника сразу всплывает воспоминание о… Так, сосредоточиться, думать о чем-нибудь другом!
Угу, легко сказать, «Не думай о белой обезьяне!»… Точно, белая обезьяна! Гарри стал усердно представлять себе белую обезьяну, не думать о которой, как известно, невозможно в принципе.
— Знаешь, Гарри, — задумчивым голосом нарушила неловкую тишину Гермиона, — А ведь утром, никакого смущения не было. Тогда казалось глупым стесняться самой… самого… э-э-э… самих себя, — не смогла удержать невозмутимость до конца девочка.
Черт, зачем было напоминать?... Не думать, не думать ни о чем постороннем! Белая обезьяна, существует только белая обезьяна! В белой-белой комнате сидит белая-белая обезьяна и белой-белой кисточкой рисует белыми-белыми белилами белую-белую… Гермиону… Нет! Стоп!
— Давай перейдем дальше, — решительно предложил он. — Мы немного почитали перед завтраком.
— И читали, при этом, совершенно разные книги, — с готовностью подхватила Гермиона. — Но я помню весь прочитанный нами материал. И почти тоже самое мы делали на самих занятиях. Мое тело… то есть… в общем, я вела записи, а ты работал над практической частью.
— Кстати вот, попробуй выполнить упражнения, которые на чарах делал только я лично.
Девочка безупречно воспроизвела всю программу прошедшего урока.
— Да, я прекрасно все помню, хоть некоторые движения тренировал только ты… то есть, я тренировала другим телом… Мерлин, как все сложно! А я-то думала, что еще страньше и быть уже не может! Хотя, должна признать, это очень удобно, иметь возможность сделать в два раза больше.
— Угу, только мне теперь надо скопировать твои конспекты. Писали то мы их в одном экземпляре. Хорошо хоть эссе продублировать догадались… Кстати, помнишь, как мы тогда подумали, что нам могут снизить оценку за списывание, хоть и «я же не могу списать у себя самой»?
— Помню. Ты хочешь сказать…
— Да, я воспринимаю эту мысль как свою собственную… несмотря на то, что я при этом считал себя девочкой…
— Хм, знаешь, а я ведь тоже часто думала о себе в мужском роде… Или, точнее, мы постоянно воспринимали себя то так, то так… Нет, снова не правильно… Не было никакого «мы». Было «я», которое считало себя то мужчиной, то женщиной.
— И совершенно не задумывалось об этом.
— Точнее, задумывалось, но не считало чем-то неправильным.
— И удивлялось, как оно без этого жило раньше… Так, об этом мы уже говорили. Давай продолжим по порядку. Сделав уроки, мы пошли в Большой зал.
— И в итоге узнали, что мы — змееусты.
— Вообще-то, — заметил мальчик, — я давно знал, что умею разговаривать со змеями и думал, что все волшебники так могут.
— Но Гарри, змееусты…
— Помню-помню, очень редки, считаются темными магам, что и было доказано Волдемортом.
— Знаешь, Гарри, — немного подумав, сказала Гермиона, — может быть, говорить со змеями умеешь все-таки только ты? А я смогла понять тебя, потому что мы оба знали, что ты хотел сказать?
— Хм… есть простой способ проверить.