— Нет, дело вовсе не в этом, — отмахнулся Грэй. — Заинтересовавшее меня явление с этим не связано.
— Хотя... — задумчиво протянул он. — Способность использовать столь тяжелые заклинания может быть как раз следствием...
— Впрочем, — прервал сам себя волшебник, — сначала надо закончить с формальностями. Как руководитель расследования гибели Альбуса Дамблдора, объявляю, что собрание, посвященное этому делу, окончено.
— Мадам Боунс, — Грэй повернулся к главе департамента правопорядка, — поскольку далее речь пойдет о... деле, целиком и полностью попадающем под юрисдикцию Отдела Тайн, я вынужден попросить вас...
— Понятно.
Никакого видимого недовольства насчет столь «тонкого» намека мадам Боунс не продемонстрировала.
«Возможно, она уже имела дело с Отделом Тайн, и поэтому не видит ничего необычного в данной «просьбе», — предположил Гарри.
«Может быть, — задумчиво ответила Гермиона. — Но ты обратил внимание, что обратился он только к мадам Боунс?»
«Да. Наши профессора зачем-то ему нужны. И что-то мне подсказывает, что речь пойдет вовсе не о нашей успеваемости».
«А я-то уж было обрадовалась, что следствие окончилось, и отвечать на всякие вопросы нам больше не придется».
Тем временем, Спраут, встав с кресла, сделала несколько замысловатых взмахов палочкой. Сделано это было, скорее всего, чтобы отменить действие чар для «изоляции кабинета», о которой просил сотрудник Отдела Тайн в начале разговора. В пользу данного предположения говорил тот факт, что мадам Боунс покинула помещение только после того, как Спраут убрала палочку и вновь села на свое место.
Как только за главой департамента правопорядка закрылась дверь, Грэй попросил вновь изолировать кабинет, поскольку речь опять пойдет о вещах, знать о которых посторонним не следует. Вдобавок к этому, он потребовал ото всех нового Непреложного Обета о неразглашении информации по делу, объявленному «тайной Отдела Тайн».
Со стороны Гермионы донеслось несколько разрозненных мыслей, среди которых ярче всего выделялись слова «тавтология» и «оксюморон».
После того, как клятвы были принесены всеми присутствующими учителями и учениками, представитель Отдела Тайн вновь взял слово.
— Чтобы ситуация была вам более ясна, я начну немного издалека. Число волшебников, которым известно о хоркруксах, не так уж и мало. Хотя, конечно, детально ознакомлены с этой темой далеко не все из них. Например... профессор Флитвик, судя по вашей реакции, вам это понятие было известно. Скажите, насколько глубоко?
— Только самое общее. Для чего эта... — преподаватель чар осекся, покосился на детей, и, после небольшой задержки, продолжил. — Для чего этот предмет предназначен, мне известно. Еще мне известно о необходимости совершения убийства для его создания. Глубже в эту тему я лезть не стал.
— Но вы знали о том, что хоркрукс — это часть сущности его создателя? — уточнил Грэй.
— Это я и имел ввиду, когда говорил о его предназначении, — подтвердил Флитвик.
— Итак, полагаю, что не ошибусь, если скажу, что подобная степень информированности является минимально возможной для любого, кому о хоркруксах известно.
— И что же вы хотите этим сказать? И как это относится к мистеру Поттеру и мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл голосом, который она обычно использовала, пытаясь добиться от учеников ответа на простой вопрос «Где домашнее задание?» и устав выслушивать невнятные оправдания.
«Интересно, а они с Боунс, случайно, не родственники?»
Действительно, было что-то неуловимо похожее в этом взгляде декана Гриффиндора, и недавно полученном детьми взгляде главы департамента правопорядка.
— Я к этому и подвожу, — невозмутимо ответил Грэй.
В отличие от студентов Хогвартса, пронять строгим взглядом и требовательным голосом сотрудника Отдела Тайн не удалось.
— Я хотел продемонстрировать вам, что о разделении души известно любому, кто хоть что-нибудь знает о хоркруксах. Когда на эту тему в свое время наткнулся я сам, меня больше всего заинтересовал вовсе не процесс их создания. И даже не пресловутое «бессмертие». Я задался вопросом, искать на который ответ ранее никто не пытался. Никто, кроме меня.
— Вы в этом так уверены? — скептически поинтересовалась Спраут.
— Свидетельств подобных попыток я не обнаружил, — отмахнулся Грэй. — А искал я весьма тщательно, смею вас заверить. Итак, я хотел получить ответ на один простой вопрос. Как, Мордред побери, можно было вообще додуматься до такого?! С чего этот горе-изобретатель решил, что это сработает? Оторвать часть души, чтобы достичь бессмертия... Он бы еще голову себе отрезал...