Любой, даже самый невинный, вопрос мог стать причиной яростного спора между обитателями картин, отстаивающими свою точку зрения. Нарисованные люди приводили аргументы, сначала логические, затем — эмоциональные. Громкость спора все время росла. Доходило даже до судорожных попыток схватиться за палочки и посетить портретную раму оппонента.
В свободное от дискуссий время бывшие директора любили пускаться в пространные рассуждения «вот в наше время...», затягивающиеся очень надолго. Во время подобных речей даже те из них, кто буквально только что изо всех сил пытались перекричать друг друга, проявляли полное единодушие, сходясь во мнении, что «нынче уже не то, совсем не то».
В конце концов, Помоне это надоело. Отбросив почтение и уважение к нарисованным людям, она представила себя на уроке перед кучкой распоясавшихся учеников и начала восстанавливать порядок.
«Ну что ж, не так уж они и отличаются от моих ребятишек», — удовлетворенно подумала мадам директор, глядя на почтенных старцев, тихо и смирно сидящих в своих портретах, преданно ожидая ее распоряжений. Теперь можно было, наконец, заняться делом.
Итоговая картина получилась весьма и весьма интересной и, по-своему, неожиданной.
То, что Хогвартс обладал определенной независимостью, было фактом общеизвестным.
За время существования школы, в Британии происходило всякое. Постоянно велась закулисная борьба между уважаемыми семействами. Происходили мятежи и восстания, нежно любимые профессором Биннсом. Случались войны с внешними врагами. Сменялась власть. Словом, обычная жизнь обычного государства.
Но как ни кипела бы, и как ни бурлила бы жизнь во внешнем мире, Хогвартс всегда был неизменным и постоянным островком спокойствия. Островком, без особых проблем преодолевшим путь сквозь века, сквозь самые черные даты в истории. Даже во времена самых кровопролитных междоусобиц, даже самые активно участвующие в них семьи все так же исправно отправляли на учебу своих чад. Испокон веков имелась негласная традиция — не трогать Хогвартс, что бы ни случилось. И как всякая негласная традиция, исполнялась она неукоснительно. Немногочисленные нарушители карались очень жестоко.
О причинах и истоках подобного положения дел жители Британии не задумывались, относясь к нему как к самому собой разумеющемуся. Помона Спраут, опять-таки, исключением здесь не являлась.
Теперь же многое становилось понятным. Еще сами основатели добивались полной независимости своей школы и полной неподотчетности ее руководства перед кем бы то ни было. Они прекрасно понимали, что в этом, и только в этом случае смогут достичь своей цели — создать школу, единую для всех. Ведь иначе, если бы Хогвартс находился под чьей-либо юрисдикцией, то многие, очень многие семьи отказались бы направлять своих детей туда, где заправляют их потенциальные враги и конкуренты.
Традиция «не трогать Хогвартс» была не просто традицией. Автономия школы была твердо закреплена юридически множеством договоров и соглашений.
Впрочем, известное выражение о власти и о том, какое влияние она оказывает на того, кто ею обладает, возникло отнюдь не на пустом месте. Среди руководителей школы нет-нет, но порой попадались и такие, кто был вовсе не прочь позлоупотреблять своими полномочиями. И после одного особенно громкого и некрасивого скандала, в который оказались вовлечены тогдашний директор и наследницы ряда влиятельных семейств, был сформирован надзорный комитет, дошедший до сегодняшних дней как попечительский совет. Тогда его главной и единственной задачей было недопущение повторения подобных ситуаций. Для этого комитет мог отстранить от должности зарвавшегося директора единогласным решением после тайного голосования. Также, имелась возможность наложить вето на его решение при выборе преемника. Больше повлиять на жизнь Хогвартса комитет не мог никак.
Положение изменилось после правления подконтрольного совету директора, получившего свой пост в результате неудачной аферы Финеаса Блэка. За что ему все прочие директора «благодарны» были безмерно. Конечно, ставленник совета не смог слишком сильно разгуляться в рамках соглашений, заключенных еще во времена основателей, но попечители тогда закрепили за собой право вмешиваться в дела школы по целому ряду причин и поводов.
Однако, и в нынешний день, даже с учетом всех оговорок, на территории Хогвартса его директор являлся, фактически, министром магии, председателем Визенгамота и главой авроров в одном лице. До тех пор, пока он не давал попечительскому совету формального повода для вмешательства, его власть была абсолютной. Что бы там министерство магии о себе не мнило, но его указы и распоряжения выполнялись в школе тогда и только тогда, когда позволял директор.