Ян Суйчжи сначала съел пару канапе, чтобы заглушить чувство голода, после чего поднял бокал и сделал маленький глоточек. Профессор Ян был справедливым человеком. Журналисты пытались преследовать его и привнести в его жизнь кучу проблем, за это они и получили по заслугам. Но сейчас они провели его в сад, поэтому заслужили благодарности. Проглотив вино, он обратился к Бэнцу:
- Спасибо. Я пришлю вам бутылочку Сильвербейс Кармонт.
Сильвербейс Кармонт было самым известным первоклассным вином, производимым на винодельне. Оно отличалось потрясающим вкусом, из-за чего его часто покупали, чтобы сделать кому-то подарок.
Вот только цена...
- Если бы ты мог позволить себе это вино, то стал бы ты просить меня провести тебя в сад? - закатил глаза Бэнц.
Ян Суйчжи лишь молча приподнял бровь.
- Чжао Цзэму вошёл в Исповедальню, - Бэнц кивнул в сторону уединённой тропы, - Он всегда подолгу сидит там. Если есть время, можешь его подождать. А нам пора.
Похоже, у Бэнца были другие дела или же ему нужно ещё кого-то преследовать. В общем, было ясно, что журналист не собирался здесь задерживаться. Выпив одним махом бокал, он поторопил Хэрси, и они быстренько свалили.
Через пять минут Ян Суйчжи остался в одиночестве. Он медленно попивал вино, окидывая взглядом сад, после чего остановился на уединённой тропе. В конце этой тропы стоял уютный домик в тёплых тонах, известный как Исповедальня.
Поместье "Вишня" оказывало разный спектр услуг. Оно даже имело специальную исповедальню, где женщины и мужчины могли запить свои горести и беды. В исповедальне сидел священник, который выслушивал их пьяные бредни, и, как в старые добрые времена, он не имел права никому рассказывать об услышанном. В общем, вместо обычной исповеди в церкви гости поместья отдавали предпочтение пьяной исповеди.
Стоит ли говорить о том, что Бэнц, долгое время следивший за Чжао Цзэму, хорошо изучил его привычки. Ян Суйчжи пришлось ждать час - небо уже поспело потемнеть - когда Чжао Цзэму наконец вышел из исповедальни.
С момента их последней встречи прошло не так уж и много времени, но мужчина выглядел гораздо хуже, чем на Ябе. Сейчас он был совершенно не похож на того уверенного в себе богача, каким был на острове.
Вышагивая по тропинке, он столкнулся с мужчиной, который, как оказалось, был его знакомым.
- Что ты тут делаешь? Я думал, ты из дома не выходишь, - спросил его мужчина.
- Мне вдруг захотелось прийти сюда, - устало ответил Чжао Цзэму.
- А, точно, я вспомнил. Ты, Джо и Мэнсон часто приходили сюда, не так ли? Помню, мне об этом кто-то рассказывал.
- Да, это было нашей традицией. Ещё будучи подростками мы часто пробирались сюда, чтобы выпить вина.
- Мы все так делали, - улыбнулся мужчина, - Приходили сюда, находили вино с именем наших родителей и меняли этикетку. Нам тогда это казалось смешным.
- Угу.
- Я слышал, Мэнсон всё ещё в коме? - спросил мужчина.
Хоть семья Мэнсон и скрыла всю информацию, однако люди из их круга знали некоторые детали дела.
- Угу, - вздохнул Чжао Цзэму, - В последнее время я много думал о всех тех глупостях, что творил Мэнсон будучи подростком. Вот поэтому я сюда и пришёл.
- Ох, дружище, - мужчина похлопал Чжао Цзэму по плечу, - Мне вот интересно, очнётся ли он?
Чжао Цзэму долго молчал, прежде чем ответить:
- Однажды он всё-таки выйдет из больницы. Ладно, мне пора. Увидимся.
- Да, давай как-то выпьем.
- Хорошо.
Когда Чжао Цзэму проходил мимо его столика, Ян Суйчжи поднёс к губам бокал и отвернулся. Согласно правилам, будучи адвокатом обвиняемого, он не имел права разговаривать со свидетелями со стороны жертвы. Если же он всё-таки хотел допросить их, он должен был подать запрос и пройти специальную процедуру проверки. Всё это было сделано для того, чтобы свидетели не меняли свои показания под воздействием адвоката со стороны защиты.
Поскольку Ян Суйчжи приехал на винодельню под влиянием момента, то о подаче запроса не могло быть и речи. Он хотел лишь посмотреть на поведение Чжао Цзэму и не собирался ни о чём с ним разговаривать.
К счастью, Чжао Цзэму его не заметил. Он быстро проскочил мимо и направился к выходу.
А мужчина, с которым он разговаривал, уже встретил своих знакомых и принялся сплетничать о Чжао Цзэму.
- С каких это пор он так близок с Мэнсоном? Почему я ничего об этом не знаю?
- Это потому, что ты их раньше не знал. В молодости они были очень близки. Он, Джо и Мэнсон. Лишь повзрослев, их пути разошлись. В конце концов, все они очень разные люди.
- И то верно. Он выглядит надёжным?
- Это у него в крови! Из них троих Мэнсон был самым тупым.
Ян Суйчжи ещё немного послушал сплетни, после чего допил вино, элегантно вытер пальцы салфеткой и ушёл из сада.
______________________
Следующее утро не принесло с собой ни единого доброго предзнаменования. Небо было чёрным с грозовыми тучами, а хлёсткий ветер, казалось, дул со всех сторон.
Ян Суйчжи как обычно прибыл в центр заключения под стражу.
- Подождите минутку, я приведу Чен Чжаня, - надзиратель немного смягчился по отношению к "мальчишке".
Он видел, как тот приходит сюда каждый день на встречу с Чен Чжанем; видел, как Чен Чжан с траурным лицом заходит в комнату для свиданий; видел, как в деле не было никакого прогресса, а потому надзирателю стало жалко бедного интерна.
- Спасибо, - ответил Ян Суйчжи, садясь на уже привычное место.
Ему пришлось ждать 10 минут. Один из надзирателей, оставшийся стоять за дверь, даже начал нервничать и зашептал напарнику:
- Неужели они опять вернулись к тому, с чего начали? Почему мне кажется, что Чен Чжан опять откажется с ним видеться?
- Это будет серьёзным ударом по психике адвоката.
- Этот интерн самый невезучий во всём мире. Это же надо было, чтобы ему попался такой проблемный клиент. И это же его первое дело!
- Что за ужасное невезение!
Двое надзирателей думали, что перешёптываются очень тихо, однако Ян Суйчжи прекрасно слышал их разговор. Он разрывался между раздражением и весельем. И всё же... он никуда не спешил, так что спокойно откинулся на спинку стула и принялся ждать.
Прошло ещё 10 минут, и оба надзирателя вдруг выпрямились как по струнке.
- Чёрт, он всё же пришёл.
- Уже прошло почти половину отведенного им времени.
В коридоре раздались тяжёлые шаги, сопровождающиеся позвякиванием наручников. Ян Суйчжи уже знал: Чен Чжан всё-таки сдался. Он долго размышлял над услышанным, перекручивал всё в голове снова и снова и всё-таки сдался.
Сегодня Чен Чжан выглядел в разы хуже, чем вчера. Под глазами залегли глубокие тени, он крепко сцепил зубы, а волосы торчали в разные стороны. Даже его тело, казалось, сейчас не выдержит его веса и сломается под этой тяжестью.