Смотрю в его внимательные глаза, сейчас устремленные на дорогу. Хочу реакцию разглядеть. Нет ли там презрения, которое сейчас сама к себе испытываю? Его лицо светлеет, он даже улыбается почему-то:
— Решилась все-таки? Почему, расскажешь?
Отрицательно качаю головой, одновременно вбивая адрес Макса в веб планировщик маршрута.
— Может, попозже. Точно не сегодня. Мне надо вечером к Максу домой ехать, а он в другой части города живет. На автобусе с тремя пересадками придется добираться. Больше часа в один конец. Ты сможешь меня опять выручить, довезти?
Влад кивает, но в лице снова появляется напряженность:
— Без проблем, конечно! А тебя не смущает выбор локаций для разговора? У него дома ты уязвима, как нигде. Не самое удачное место для расставания.
— Либо у него дома сегодня вечером, либо за две недели его командировки я могу передумать. Дискомфортно немного будет, сознаюсь! Но ничего, потерплю, буду настаивать на своем! Что он мне сделает? Не станет же к своей батарее приковывать!
Влад улыбается вымученно слегка и с тревогой на меня косится. Перестраховщик! Кругом видит опасность, даже там, где ее нет!
Подъезжаем к универу и оба успеваем на единственную оставшуюся пару в сегодняшнем расписании. Вбегаю в аудиторию в последний момент. Раскрываю тетрадь для конспектов. Пытаюсь записывать за лектором, но мысли утекают к предстоящему разговору. Соскальзывают то к Максу, то к Еве все время. Вдруг ощущаю удар по локтю. Оборачиваюсь к Ире, с упреком на меня глазеющей, шепчу:
— Ты чего?
— Нет, это ты чего! Нам сейчас вопрос объясняют, который точно в экзаменационных билетах будет, а ты сидишь, ушами хлопаешь. Ничего не пишешь! Ну-ка соберись!
Ее укор приходится как нельзя кстати! Помогает сфокусироваться, возвращает с облаков на землю. А точнее, на пол аудитории. С этого момента прилежно строчу за преподом чуть ли не каждое слово. Даже Ира подглядывает и то, что не успела, переписывает.
Потом еду домой. Обед в себя быстро запихиваю и пытаюсь учиться. Мама постоянно в комнату заходит, уговаривает меня еще хоть одно хачапури съесть. Для кого она старалась? Папа по достоинству не оценит. Ему что покупные пельмени, что мамины хачапури — все одно! Отказываюсь раз за разом, и на третьей попытке мама понимает, что мой отказ окончательный. Со словами: «Ну, учись, учись тогда!» горестно уходит, тихонько прикрыв дверь.
Но, оставшись в одиночестве, легче не становится. В голове бардак. Валяюсь на кровати, обложившись книгами и конспектами. Вчитываться в буквы пытаюсь, но не получается. Буквы почему-то в лицо Маска сплетаются все время. Когда до меня доходит: я только что перепутала готику с барокко, понимаю, что это край, за которым учебы нет. Откладываю материалы в сторонку и вместо них берусь за смартфон. Пишу Ире:
— Пожелай мне удачи в бою! Сегодня поеду с Максом расставаться!
Моментально в ответ приходит смешная картинка:
— Дуракам везет, так что желать тебе удачи считаю излишним.
С улыбкой уже отвечаю:
— Дурак, понявший, что он дурак — наполовину гений!
— Ну, тогда удачи тебе, мой половинчатый гений!
К шести тридцати подхожу к маме на кухню. Уже в пальто и в шапке одета. Сумку на плече придерживаю. Торопливо чмокаю ее в щечку и говорю непринужденно:
— Мам, я еду с Максом встретиться. Это ненадолго, если что.
Расцветшая мамина улыбка мигом увядает на словах про «ненадолго». Эх, плохой из меня стратег, неумелый! Хотела успокоить, что скоро вернусь, что за меня волноваться не надо, а получилось наоборот. Мама хватает меня за руку, на лице тревога написана и подозрение в глазах сквозит:
— Погоди-ка! А почему ненадолго? Ненадолго — это когда соседка пришла соль занять или муку. А с парнем своим встречаться в пятничный вечер по-быстрому — это еще зачем?
— Мам, я у него муку быстренько займу и приеду!
Отшутившись, выскальзываю из ее рук. Обещаю:
— Потом поговорим, а то я опаздываю!
Подбегаю к темно-серой тойоте Влада, устраиваюсь на переднем сидении. В ожидании меня он сидит, уткнувшись в лаптоп, учится.
— Спасибо, — говорю, — что опять меня выручаешь! С меня тортик после сессии в знак моей вечной тебе благодарности!
Он тянет за какой-то рычаг, и мы трогаемся с места. Со смешком говорит:
— Нее, торт за мой развоз маловато будет. Обещай, что после сессии к моим родителям в гости съездим! Тогда будем квиты!
С улыбкой качаю указательным пальцем.
— Не проси невыполнимых вещей, чтобы реже слышать отказ!
— Отказав двадцать раз, ты устанешь отказывать и согласишься!
Затем серьезнеет:
— Мира, ты хоть подготовилась как-то? Шокер, надеюсь, с собой прихватила?
— Зачем? Сначала ошарашить парня своим отказом, а потом еще и шокером добить? Чтобы для верности?
Бравирую, куражусь, но, чем ближе к дому Макса подъезжаем, тем сильнее мне не хочется к нему домой заходить. Ненавижу людей расстраивать!
Нажимаю на домофоне номер его квартиры и, пока раздаются гудки, открываю дверь. Захожу внутрь, как в черную пропасть ныряю. Найду ли в себе силы сейчас точку поставить? Или опять многоточием встреча закончится?
Глава 19. Мира
Макс живет в новой высотке, на двенадцатом этаже. В подъезде стерильная чистота, даже пахнет приятно. Ароматом жасмина. Пока поднимаюсь по лестнице к лифту, мимо спускается женщина с дочкой. Обе приветливо мне улыбаются, вежливо здороваются. Какой-то сад изобилия и благоденствия просто! Со своими нерадостными новостями чувствую себя неуместной в этой идеальной картинке.
Когда выхожу из лифта, замечаю полуоткрытую дверь, откуда доносится спокойная, этническая музыка. На ней висит табличка с нужным мне номером. Постучав пару раз, захожу. В глаза бросается ослепляющий свет. Прищурившись, понимаю, что лампы здесь самые обычные, не прожекторы, но практически белые стены добавляют помещению яркости. Квартира оформлена в виде студии. Пространства здесь океан, но Макса нигде не видно. Замечаю три внутренних двери. Говорю нараспев, чуть повысив голос:
— Привет! Я пришла. Ты где?
Появляется Макс на пороге одной из комнат. Выглядит обалденно. Футболка подчеркивает фигуру атлета, мышцы на руках красиво играют при каждом движении. Джинсы сидят идеально, как влитые. Первый раз его вижу неформально одетым и при виде его сразу фантазия разыгралась. Голос какой-то нашептывает злорадно, искушает: любуйся, любуйся, пока можешь! Так бы он выглядел на прогулке в парке или на пикнике за городом. Столько мест, где вы с ним еще побывать не успели. А могли бы! Ну что тебе стоит сейчас передумать? Вместо новости дурной, обними его покрепче, скажи, что скучала!
Пока лихорадочно вспоминаю, почему я решила наши отношения закончить, Макс подходит вплотную, обнимает и быстро к губам моим прижимается. Щетина мои щеки ласкает, поддразнивает. Его губы горячую волну в теле пробуждают. Он не торопится никуда, мои губы исследует. Или мне только кажется так, потому что время замирает в этой точке? С трудом, еле-еле от него отрываюсь.
Все еще держа меня в объятиях, Макс захлопывает дверь за моей спиной. Слышу щелчок, и он от меня на шаг отстраняется. Предлагает снять верхнюю одежду, чтобы не перегреться. Пока стаскиваю сапоги, снимаю пальто, думаю, что сказать. С чего начать не знаю. Его поцелуй меня здорово с толку сбил. Оглядываюсь по сторонам. Идеальный порядок вокруг. Никаких следов сбров нигде. Спрашиваю:
— А где твои чемоданы?
- Планы поменялись. Командировку перенесли.
— То есть мы могли бы и завтра с тобой встретиться без всякой спешки?
Он улыбается, руки сложив на груди, своим видом напомнив сразу рекламу в фитнес зале.
— Могли бы. Но, раз договорились, то зачем откладывать?
Галантно мое пальто принимает, вешает в шкаф-купе. Приглашает сесть на диван, пока он готовит нам чай. Обреченно вздыхаю. Ну, чай — так чай. Не могу же я ему по-быстрому буркнуть: «Нам с тобой не по пути. Больше мне не звони!» После всех его стараний в мой адрес, после пережитой трагедии он заслуживает большего.