— Прости меня. Сам я дурак, раз орал на тебя в такой ситуации.
Разворачиваюсь к нему и утыкаюсь лицом в грудь. Меня трясет от рыданий. Говорить не могу. Думать не могу. Остановится не могу. Плохо так на душе, что следы самой себя потеряла. Той себя, которая счастливая была когда-то в прошлой жизни.
Влад меня гладит по волосам, успокаивает. Шепчет тихонько, как ребенку, бессмысленные слова. Про «все будет хорошо», про «поплачь, малышка, станет легче». Мне и правда через какое-то время легче становится. Будто со слезами валун огромный из груди вытек.
Садимся в машину, припаркованную под яркими фонарями. Хочу поскорее до дома добраться, улечься в постель и из памяти сегодняшний день вычеркнуть! Пока Влад заводит машину, прогревает двигатель, разглядываю бронзовую монетку с непонятной, узорчатой гравировкой. Она висит на кожаном шнурке, зацепившись за зеркало заднего вида. Поймав мой взгляд, Влад поясняет:
— Мне эту монету сегодня Сэм вручил. Сказал, что это оберег. Ему плохой сон приснился про меня — вот и подарил на удачу. Я сначала в кармане куртки носил, а теперь решил сюда повесить.
Когда медленно трогаемся с места, спрашиваю:
— Как у тебя получилось настолько вовремя ко мне на помощь подоспеть?
— Сам не знаю. Тебя долго не было, и в какой-то момент меня что-то торкнуло изнутри. Тогда как раз женщина в подъезд заходила. Я следом за ней проскользнул. Решил подняться к Максу и прозондировать обстановку. Вышел из лифта и сразу твои крики услышал. Кричишь ты громко, а изоляция в этой новостройке никакущая.
Подъезжаем к моему дому. Чувствую себя выжатой и усталой. Все же опустошенность на душе немного орошена радостью. Теперь ведь я точно знаю, что правильное решение приняла, отказавшись от Макса. И пусть пришлось пережить адский вечер, чтобы увидеть его подноготную, но, в итоге, мы расстались окончательно. Он сегодня сам своей немыслимой агрессией поставил жирную точку в наших отношениях.
Влад меня до двери квартиры доводит. Боится почему-то перед подъездом одну отпускать. Обнимаю его, задираю голову и смотрю в его серые глаза.
— Если бы не ты, — бормочу, — он бы меня сегодня уничтожил. Навсегда и без права восстановления.
Влад вздыхает и заявляет ворчливо:
— Не хочу каркать, но с твоей неисправимой наивностью и верой в людей, ты обречена попадать в передряги. Пора тебе записываться на курсы самообороны.
— Нет, Ерохин. Пока рядом мой рыцарь, не нужны мне никакие курсы!
Прощаюсь, наконец, и достаю из сумки ключи.
Поздно уже, почти десять. Родители могут спать, а могут на ночь какой-нибудь фильм смотреть, лежа в кровати. Не хочу с ними встречаться. Не нужны мне сейчас ни разговоры, ни вопросы. Захожу домой на цыпочках, как вор с украденным добром подмышкой. Прикрываю за собой дверь осторожно. Задвижка в лунку мягко заходит, почти без щелчка. Сразу в свою комнату проскальзываю.
Сбрасываю на кресло одежду. И, наконец-то, падаю без сил на кровать. Не рассчитав, произвожу шумное «бух». Замираю, морщась от досады, и жадно прислушиваюсь. Вскоре до меня доносится шуршание тапок. Поступь папина, тяжелая. Слишком рано расслабилась!
Сжавшись в комочек, забираюсь под одеяло и замираю лицом к стене, не шевелюсь. Вдруг сойду за спящую? Папа садится на край кровати, гладит меня по голове. И ласково, и грубовато выходит. До носа долетают алкогольные пары — кажется, он подшофе. В такие моменты его пробивает на задушевные беседы. Везет мне, как покойнице!
Отец говорит тихо:
— Я знаю, что ты не спишь. Можешь не отвечать, просто выслушай.
Молчит недолго. С мыслями собирается.
— У меня на работе тяжелые времена. Может, помнишь, я тебе рассказывал про шпунт? Такие специальные металлические доски, которые забиваются по периметру в котлованы. Чтобы предотвратить обрушения грунта и протекания. Ну, неважно, детали тебе не нужны.
Кровать проседает немного и голос его с другой стороны доносится. Он теперь от меня совсем отвернулся. Говорит как будто сам с собой. Или с пустотой.
— Так вот. Раньше этот шпунт у меня единственного был во всем городе. Заказов всегда немерено. Грунт в нашей местности влажный, неустойчивый. Ни одна стройка не обходилась без меня. Дела шли отлично. Но этим летом еще у двух фирм появился шпунт. Владельцы шустрые, пробивные ребята, хоть и молодые. Они каким-то образом всегда впереди меня оказываются. Заказов стало меньше в разы. Понимаешь, что это значит?
Он вздыхает тяжело.
— Я своих людей пачками в вынужденный отпуск отправляю. Прошу больничные брать. Не стесняться операции делать, если кто-то раньше откладывал. Видишь, до чего дошло? Если я сейчас этот городской тендер не выиграю, моя фирма — банкрот. Макс мог бы помочь, но он мне сразу сказал, что рисковать ради чужого человека не станет. Если породнимся — другое дело. Понимаешь, как много стоит на кону?
Не удержавшись, сажусь на кровати, поворачиваюсь к отцу. Папа сейчас только об одной чаше весов талдычит. Его фирма. Его успех. Его работники. А дочь? Счастье дочери здесь не в счет? Его грузный силуэт в лунном свете отлично виден. Жаль в глаза не посмотреть — придется со спиной разговаривать!
- Папа, прости! Не получится у меня с Максом ничего! При банкротстве, конечно, с деньгами будет туго. Но я постараюсь помочь. Устроюсь на работу куда-нибудь на пол ставки. По вечерам и по выходным. Мама тоже неплохо зарабатывает. Физиотерапевт — очень востребованная профессия! Я уверена, мы справимся! Ты тоже сможешь наверняка где-нибудь прорабом устроиться!
На этих словах он вздрагивает, как от удара. Поворачивается ко мне и ревет во всю мощь:
— Ты совсем сдурела или только прикидываешься? Я? Прорабом? Какому-то сопливому мальчишке подчиняться? И все ради чего? Чтобы дочь могла направо-налево жопой крутить! С кем попало якшаться, а достойного человека игнорировать!
Он вскакивает с кровати и выглядит устрашающе. Огромный, толстый, пьяный. Злой, как тролль. Вжимаюсь в стенку, закрываю лицо. Не хочу его больше видеть! И вообще никого не хочу! В этот момент в комнату вбегает мама. Слышу ее мягкий, примиряющий голос:
— Мы все сейчас вымотались. И соседи спят, наверно. Мы же не хотим, чтобы они полицию вызвали? Мира сейчас ничего не соображает. На усталую голову глупости говорит. Вот поспит, отдохнет — другое дело! Пойдем-ка в кроватку, я тебе массажик сделаю!
Вижу, как она медленно папу под локоток берет и тянет прочь. Мама, возможно, единственная женщина на Земле, способная папу успокоить и вытерпеть с его закидонами. Неправильно так думать, наверно, непочтительно! Но иногда я втайне мечтаю о том, чтобы много лет назад утонченная, красивая мама не моего отца, а другого мужчину выбрала. Твердого, сильного, доброго. С железобетонным самообладанием и внутренним стержнем. Воспитанного джентльмена, а не грубого тролля.
Это лишь мечты. Темные, плохие, но очень, очень сладкие. Убаюкивающие, как колыбельная на ночь. Как сказка, переносящая меня в другой, счастливый мир. Закрываю глаза. Надеюсь, у меня получится выбрать себе правильного парня. И мои дети совсем о другом будут мечтать, засыпая!
Глава 22. Мира
— Ты чего такой смурной? — интересуюсь у Влада. Под глазами синяки, лицо осунулось — то ли не высыпается, то ли от стресса. А может, и то, и другое.
— Меня сегодня в деканат вызывали, — сообщает неохотно.
Сейчас мы сидим в кафешке, наворачиваем плов. Точнее, я наворачиваю, а Влад механически в себя еду засовывает. Как робот. Это я его заставила сюда прийти, чтоб нормально поесть. Но он вот уже двадцать минут сидит, в тарелке ковыряется. Теперь, наконец, понимаю, почему.
— Декан велел одно объявление убрать из интернет-газеты. О том, что за разумную плату напишу курсовую. Там мои данные указаны: имя, фамилия, телефон. Ему кто-то очень добрый позвонил. Открыл глаза на мою незаконную деятельность.