Новый год вместе с ней? Да я про нее и думать забыл! И уж тем более не собирался с ней праздник встречать.
Стыдно. Пользуюсь людьми. Бросаю слова на ветер. Забываю об обещаниях. Теперь придется платить по счетам. Развязывать запутанные узлы, раз долбаный бумеранг прилетел. Вот почему еду туда, куда не собирался.
Пока такси везет меня по заснеженным улицам, вспоминаю глаза моей малышки. Испуганные, растерянные, печальные. От этой картины на душе еще паршивее становится.
Подъезжаю к Светке. Расплатившись с водилой, выхожу из машины. План мой прост. Объясню, что у меня есть девушка, с которой теперь живу вместе. Извинюсь, что не смогу с ней остаться и отпраздновать. И все. Недомолвок больше не останется, как и ложных надежд. Страницу переверну и вернусь к моей Мире.
Звоню в домофон. Он новый, еще блестит ярким, металлическим блеском. Светка в шикарной новостройке живет в центральной части города. Видать, хорошо ей платят в банке, раз осилила кредит на квартиру в таком районе!
Вскоре слышу жужжание, дергаю за ручку двери и захожу внутрь. Ждать лифт неохота. Предстоящий разговор заранее напрягает, бодрит. Нервы щекочет. Понижаю уровень адреналина, бегом взбираясь на седьмой этаж.
Стучусь. На секунду дверной зрачок темнеет и тут же щелкает задвижка. Вижу Светку. Она все так же хороша. Пахнет умопомрачительно: чем-то тонким, нежным и еле уловимым. Белый кружевной наряд невесомым облаком струится по загорелому телу. Каштановые локоны, длинные, аж до пояса, при каждом ее движении упруго скользят. Искушают свой блестящий шелк потрогать. Она многозначительно манит пальцем, зовет зайти. Приглашает в свой фильм 18+.
Шагаю в квартиру, внутренне собравшись. Как в западню. В волчий капкан. Здесь красиво, стильно, уютно. Стол накрыт на двоих. Закупоренное вино на столе, бутеры с икрой, салаты. Повсюду откровенные намеки на интим. Лепестки роз на полу валяются, свечи зажженные горят. А главный намек стоит передо мной, прозрачно одетый. Давит на похоть еле прикрытой грудью и призывом в глазах.
Раз она весь свой арсенал задействовала, цацкаться с ней не стану. Придется рубить с плеча. Сразу перехожу к делу.
— С наступающими! Извини, что не смогу остаться. Меня дома девушка ждет.
Она непринужденно улыбается:
— Пусть еще немного подождет! Ты же не разочаруешь хозяйку, которая ради тебя всю эту красоту пол дня готовила?
— Я не собираюсь свою хозяйку подводить, а до других мне фиолетово. Давай по чесноку! Я люблю другую. Прости, что рушу твои ожидания, но я не останусь.
Грубостью не ее, себя на место ставлю. Светка приближается вплотную. Слишком близко. Ее доступность и близость мозги поджаривают. Крышу сносят. Снизу вверх смотрит прямо в глаза, томно густыми ресницами хлопает. Неторопливо наматывает локон на палец и чувственно мурлыкает:
— Ну хоть вино открой! Сама я уже сноровку потеряла.
- Хочешь вернуться к вину — твое право. Но помогать тебе в этом не стану. Удачи!
Развернувшись, распахиваю дверь и шагаю на лестничную площадку. Снаружи — самоуверенная непоколебимость, а внутри — бегу, поджав хвост, от диких соблазнов.
Какой-то парень, лет двадцати пяти, одетый в темную парку, нажимает на кнопку вызова лифта. Нахмурившись, пялится в стенку, думает о чем-то своем. Нервно позвякивает ключами, надетыми на палец.
Света выбегает за мной на площадку как есть, в своем кружеве и кричит, отчаянно взмахнув руками:
— Не хочешь меня — так зачем мне тогда звонил, в ресторан водил? Я тебя забыла почти! Думала, что заново научилась жить без тебя! А ты, как с игрушкой со мной! Придурок! Медведь толстокожий! Чурбан бесчувственный! Идиот!
Понимаю, что ей надо пар выпустить. Развернувшись к ней, молча слушаю поток ругательств. Не возражаю, не спорю. Пусть кричит. Парень, ожидая лифт, косится то на Светку, то на меня. И вдруг предлагает:
— Слушай, соседка, у нас походу одна беда. Меня тоже одна няха только что кинула. Вот сейчас за вискарем иду, чтоб нажраться. Хочешь, вместе свои душевные раны заполируем?
Света с вызовом на меня смотрит, злорадно улыбается и заявляет новоявленному гостю:
— Знаешь что? А почему бы и нет! Свято место пусто не бывает! Сходи в магазин и вместо вискаря тащи минералку, фруктов и презики! Жду!
И, соблазнительно ему улыбнувшись, тут же гневно охаживает меня взглядом и закрывает дверь.
С облегчением вздыхаю. Все прошло куда лучше, чем я надеялся. Хочу вызвать такси, лезу в карман за телефоном, и понимаю, что его нет. То ли в машине выпал, то ли дома забыл. Вот засада! Как я теперь домой к полуночи успею?
Прошу незнакомца, с которым спускаемся в лифте:
— Слушай, будь другом! Я телефон где-то выронил, сможешь мне такси вызвать?
Он хитро ухмыляется:
— Да на здоровье! Кому скажу — не поверит! Ты мне потрясную телочку подогнал, я тебе такси. Классный бартер, бро!
Глава 28. Макс
Ненавижу ее! Эту грязную, похотливую сучку, живущую с другим! Столько разбитых надежд! Столько растоптанных желаний! Всю мою душу наизнанку вывернула. Искромсала на части и выплюнула на помойку. Тварь!
Хожу по квартире. В приступах дикой, неудержимой ярости расколотил вчера стулья и шкафы. Вокруг теперь руины. Щепки, бруски, покореженный металл повсюду.
Приходила соседка. Интересовалась, почему столько шума. Еле сдержался, чтоб ее не послать. Не прибить. Не придушить. Сам не знаю, как смог извиниться. Неестественным голосом прохрипел, что у меня умерла любимая девушка. Эта дура сочувственно на меня посмотрела и сгинула.
Хватаю чудом нетронутый стул и швыряю об стену. Он рассыпается на части. Белым фонтаном с места удара брызгает штукатурка.
Падаю на колени. Ору. Крик переходит в глухой рев.
Раздается громкий стук. Опять соседка. Теперь не одна. Говорит с кем-то за дверью. Бросаю взгляд на кухонный стол. Там в беспорядке разбросаны ножи. Один из них огромный. Остро заточенный. Рука сама к нему тянется. Если стучать не прекратят, если не оставит меня в покое, я за себя не ручаюсь! Как будто услышав мои мысли, соседки уходят.
Я пытался Анечку вернуть. Изо всех сил. Но она ушла во второй раз. Предала меня. Бросила. Если в первый раз от нее только могилка осталась, то теперь она жива и здорова. Каждый день со своим выродком милуется. Смеется надо мной. Дразнит. Издевается. Одним фактом своего существования.
Хочу ее мучить, истязать так же, как она меня. Хочу терзать ее каждый день так, чтоб молила о пощаде. Умоляла униженно в слезах, в ногах у меня валяясь. Чтоб признала меня своим хозяином и покорилась. Но пока с ней этот гад рядом, ничего не выйдет.
Заплатить бы снова Вовану, моему однокашнику! Чтобы он решил проблему, избавил от этой скотины. Но ему до сих пор худо. Лежит в больнице с переломом ребер. Когда его проведал на днях, он скаламбурил: "Стекла им бил до тех пор, пока самого не побили." Придется своими силами справляться.
За окном свистят и выстреливают россыпью искр первые салюты. Бросаю взгляд на часы. Уже одиннадцать. Многие русские таллинцы празднуют Новый год по московскому времени. На час раньше положенного.
Лихорадочно вышагиваю по полу, усыпанному мусором. При мысли о том, что они сейчас вдвоем, что им хорошо, выть хочется.
Подбегаю к столу, хватаю нож. Это единственный выход.
Всего лишь пара ударов, а там, как карты лягут. Либо реанимация и месяцы в больнице. Либо новая могила на кладбище. Если придется, угощу ножевым и ее хахаля.
Прижимая к телу острую сталь, прячу ее под пальто. Спускаюсь к машине. Нажимаю на брелок сигнализации, сажусь в салон. Мороз пробирает до костей. Но я трясусь не от холода. От нервов. От предвкушения. От горечи своих обид и сладости предстоящей мести.
Еду осторожно, медленно. Аккуратно выруливаю на поворотах, уступаю, как положено, справа едущим на равнозначных дорогах. Я на взводе, но должен добраться до Миры без происшествий. Чтобы довести начатое до конца.