Первомайская
ПЕРВОМАЙСКАЯ
I
Валентина почувствовала тяжесть в ногах ещё ночью. Но она не придала этому значения, к тому же, стояла невыносимая жара и ей нужно похудеть, так она размышляла. Несмотря на то, что она вышла на пенсию, её просили поработать ещё годик и так продолжалось уже пять лет.
Дружба с Валентиной была бесценна. Она была из той малой категории людей, которые любят и уважают любого человека таким, какой он есть. Она жила со своим мужем, отставным подполковником, в хорошей благоустроенной квартире со скромной, но уютной мебелью. Дядя Саша прослужил на Балтийском морском флоте до тех пор, пока у него не обнаружили рак лёгкого. Это была подводная лодка, которую он называл Ласточка. Понадобилась срочная операция и ему удалили одно лёгкое. При ходьбе он стал прихрамывать, а его правое плечо, казалось, осело под тяжестью. Только самые близкие знали, что в его грудной клетке образовалась впадина. Ему пришлось покинуть свою службу. Ласточкой он потом называл свою единственную машину, вишнёвую Ладу.
Дядя Саша любил свою Валентину. Она была женщина- пышечка, но никто не замечал в ней полноты. Дядя Саша любил её с тех пор, как встретил впервые: тощей, с двумя косичками и огромными голубыми и выразительными глазами. Маленький ротик, аккуратные руки и детский размер обуви. Валентине всегда приходилось искать обувь в детских отделах. Когда она затевала идею о похудении, дядя Саша ей говорил, что только ради здоровья. Он продолжал видеть в ней ту самую худощавую девчонку.
Через много лет они ехали уже со свадьбы их дочери, Катюшки и дядя Саша, обняв Валентину, шептал ей на ухо, какая она красавица, как сильно он её любит и что, ни на кого и ни на что не променяет. Валентина счастливо улыбнулась, положила свою ладонь на его руку и вздохнув, сказала:
- Ах, ты сегодня, папуля, слегка перебрал, и тебе завтра будет плохо. И ты же знаешь, что тебе нельзя курить, даже близко стоять возле дыма. И как быстро летит время, мы вроде с тобой ещё не старые, а дочь уже замужем.
Когда их Катюшке исполнилось двенадцать, они переехали на улицу Первомайская, где прожили свою оставшуюся жизнь. Позади остались гарнизоны, бесконечные больничные палаты, бессоные ночи и неизвестность.
Катя родилась с врождённым вывихом бедра в тяжёлой форме. Сначала приходилось держать ребёнка в специальных шинах, потом гибсовой повязке. Валентине говорили, что Катя останется хромой и с этим нужно смириться. Больнее всего это было слышать от свекрови, медиком по профессии и как она говорила, всё уже повидавшим.
Вскоре Валентина забеременела во второй раз и как говорили добрые люди, ей даётся второй шанс, чтобы родить уже здорового ребёнка. Но она видела Катюшкин солнечный беззубый ротик, умные глазёнки и подвижное тельце со скованными ножками, и понимала: да, это неизлечимо, но это - пока неизлечимо. Это была тяжёлая форма вывиха, но Валентина не сдавалась. Если сейчас появится ещё одно дитя, она не сможет отдавать всё своё время солнечной Катюшке. После этого аборта она не сможет больше иметь детей. Но тогда это не имело значения.
Время шло и она понимала, что каждый день на вес золота. И в районной больнице появился доктор. Доктор-ангел, накрывший крыльями, вверенных ему детей. Он заходил в детские палаты в окружении местных врачей, студентов. Все суетились, отгоняя взволнованных нянечек от кроватей. Он подошёл и наклонился над Катюшей.
- Как зовут тебя, дитя? Ты может и читать умеешь, вон сколько книжек лежат. Здесь, небось, у тебя уйма времени, чтобы науку чтения-то освоить, не то что те, кто в мячик целыми днями гоняет.
И прищурив хитро глаза, бегло читая диагноз, улыбнулся.
- А играть-то в мячик хочется?
- Да, хочу. Даже очень.
Им дали шанс на успешную операцию, но нужно было преодолеть тысячу километров, оставить всех родных и перебраться на время в большой, незнакомый город. Они согласились безоговорочно. Они решили, что Саша будет продолжать служить, а Валентина поедет с Катюшей. В тот момент Валентине было всё равно где и как она будет жить в столице.
Родителям не разрешалось находиться в отделении: определённые часы приёма, часы посещения. И ещё их предупредили: реабилитация будет долгой и трудной.
Сначала Валентина устроилась работать уборщицей, а потом нянечкой в детском отделении. Это было нелегко. Не физически, Валя не чувствовала усталости. Она разучилась слышать своё физическое тело, было гораздо тяжелее видеть умных и радужных детей, для которых каждый день был подвигом. Многие из них были прикованы к постели, им не разрешалось ходить, так как проходили сложный путь реабилитации, но рядом часто никого не было: от них отказывались в роддоме, узнав о диагнозе. Она часто оставалась на ночную смену, потом дремала у дежурной медсестры Люськи и заново начинала день.