— Мне кажется, правда, что предыдущий студент, говоря о науке, фигурально выражаясь, выставил указательный палец, погрозив учёным. В этом, уж извините, я никак не могу с ним согласиться. У нас всё-таки семинар, а не руководящее совещание.
При этих словах академика аксакала улыбка сошла с лица премьера, тогда как на некоторых лицах сидевших в зале она напротив ещё больше расширилась.
— Наука, с вашего позволения, — продолжал Раздумов, — никогда не работает ради науки вообще. Какими бы теоретическими вопросами мы ни занимались, они всегда в конечном счёте имеют практическое значение для человечества. Даже отрицательный результат, как нам известно, в науке имеет положительное значение. Так что я позволю себе вступиться в защиту молодого, несомненно, талантливого, если не сказать больше, учёного.
Когда-то люди верили, что земля создана господом Богом и является центром вселенной. Сегодня все понимают, что это далеко не так. Но тот факт, что земной наш шар вращается и является лишь песчинкой в необозримом космическом пространстве, сначала, на первых порах, когда об этом узнали, не принёс никаких практических выгод человечеству. Первооткрыватели этих истин работали будто бы для науки, а на самом деле в наши дни мы даже представить себе не можем жизни без этих новых для того времени идей, имеющих огромное практическое значение сегодня. Я это говорю в качестве преамбулы. Перехожу к главному.
Тишина в зале говорила о внимании, с которым аудитория прислушивалась к каждому слову академика.
— Явление, с которым мы столкнулись в нашей стране и, я бы сказал, в мире, не поддаётся пока нашему теоретическому объяснению. Однако я могу смело сказать, что это открытие, заключающееся в некоем способе воздействия на человеческий организм, мне кажется, с привлечением каких-то космических волн, явит собой путеводную нить для последующих открытий. Убеждён, что явление, которое мы, вероятно, назовём эффектом Романа Наукова, можно будет применить не только для регулирования рождения человека, но, например, и в геронтологии, то есть для увеличения продолжительности жизни человека на земле, стремясь к его бессмертию.
— Да-да, представьте себе, к бессмертию, — повторил Раздумов, услышав в зале вздох изумления. — И я с огромным нетерпением ожидаю встречи с Романом Науковым. Я хочу услышать его концепцию явления первомайских мальчиков. Я согласен с нашим премьером в части возникновения тысячи проблем. Но все они ничто в сравнении с открывающейся перспективой развития человечества. И я понимаю учёных других стран, которые хотят уже сейчас заполучить нашего, по сравнению с моим возрастом, вундеркинда. Позволю себе напомнить известные слова, сказанные, правда, о писателе, но, как нельзя более подходящие к нашему учёному: «Природа, мать, когда б таких людей ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни!» Я готов поехать и встретить этого молодого человека, куда он прилетит или приедет, и обнять его. Слава ему!
Раздумов уходил с трибуны под шквал аплодисментов и крики «Браво, академик!», «Слава Наукову!», «Ура науке!».
Все последовавшие затем выступления участников семинара шли на таком же эмоциональном накале, каким завершил свою речь Раздумов. Вспоминали выступавшие и о словах премьер-министра, говорили свои предложения и соглашались с мыслью, высказанной одним из административных работников, который забыв о том, что все здесь якобы студенты, чинопоклонно сказал:
— Для того у нас и есть такой замечательный премьер-министр, чтобы мы могли справиться со всеми возникающими проблемами. И мы, конечно, справимся под его руководством.
Секретное совещание
Премьер возвратился с так называемого семинара не в духе. Позвонил помощнику:
— Зайди с тем, что я просил.
Помощник принёс папку и услышал с порога:
— Эти учёные совсем распустились. Не чувствуют никакой субординации. Вообще надо им урезать финансирование. Подготовь проект о снятии части денег для увеличения расходов по первомайским мальчикам. Они же за них ратуют, пусть на себе и почувствуют.
— Они же в связи с этой проблемой как раз просят увеличить финансирование науки.
— А мы сократим. Пусть лучше думают.
Премьер раскрыл досье и стал вчитываться в каждое слово. Это были секретные материалы об аспиранте Наукове Романе Николаевиче, мнения о нём сотрудников, сокурсников, друзей и знакомых, срочно собранные спецслужбами. Многие отзывы носили восторженный характер. Коллеги по работе и студенты считали Романа перспективным учёным. Однако премьера интересовало другое. Читая очередную страницу, премьер скривился в недоброй улыбке: