А в это же время генерал Авдругов связался по телефону со своим руководством в Москве, Захватов позвонил полковнику Заглядову. Оба доложили обстановку, сообщив, что хотят отправить Наукова в сопровождении Грамотеева большим противолодочным кораблём капитана второго ранга Директора в Новороссийск, откуда переправить их самолётом в Москву. Собственно говоря, это решение было принято и согласовано раньше капитаном, а теперь только получило своё подтверждение для создавшейся ситуации. Он же и сообщил об этом здесь у автобуса на импровизированном совещании:
— Рома и Саша, вам, друзья, придётся садиться в автобус и ехать со мной в сопровождении бронетранспортёров. Это позволит нам добраться до моего корабля беспрепятственно. А тебя, Алиночка, придётся отправлять вместе с группой ОМОНа самолётом в Москву прямо сейчас. Рейс вечером из Симферополя. Но ты будешь дома раньше ребят и сможешь их там встретить. Они прилетят завтра утром.
На Алину нельзя было смотреть в этот момент без волнения. Она вздрогнула, сложила ладони, прижав их к зубам, и подняла глаза на Романа. Слёзы полились по щекам двумя серебристыми дорожками, уголки губ опустились вниз. Девушка плакала, едва сдерживая громкое рыдание.
— Я не хочу, Ромочка. Я боюсь за тебя. Поедем вместе.
Капитан обнял Алину за плечи, говоря:
— Тебя, девочка, на судно взять не смогу. Но завтра вы будете снова вместе. А с тобой будут бравые ребята. Они не дадут тебя в обиду.
Роман переживал не меньше Алины, но он был мужчина. Он обхватил голову любимой руками, прижал её к груди и прошептал:
— Что делать, Алиночка? Наука требует жертв. Я люблю тебя больше жизни. Думай о наших малышах и береги себя. А дня через три-четыре отпразднуем свадьбу.
Поцеловав девушку в губы, Роман сказал:
— Всё, малышка, попрощайся и с лейтенантом.
— Нет, — возразил неожиданно Захватов. — Грамотеев теперь не старший лейтенант, а капитан. Мне поручено вручить ему погоны и удостоверение капитана. Он, правда, сейчас в гражданской одежде, но погоны может взять с собой и прикрепить к мундиру по возвращении в Москву.
Прислонив к автобусу свой чемоданчик, Захватов раскрыл его, вынул оттуда пакет и удостоверение и обратился к Авдругову:
— Товарищ генерал-лейтенант, я прошу вас как старшего по званию вручить документ новому капитану внутренних войск России.
Авдругов взял удостоверение, раскрыл, внимательно прочитал и, протянув Роману, торжественно сказал:
— От имени руководства поздравляю вас с очередным воинским званием!
Александр опешил от неожиданности, но, беря погоны и удостоверение, ответил автоматически по-военному:
— Служу России! — и добавил обычным растерянным голосом, — Спасибо, никак не ожидал.
Алина обняла его, улыбаясь сквозь слёзы:
— Поздравляю тебя, Саша! И до свидания. Я на тебя надеюсь. Привези мне Рому. Мы с Катей будем вас ждать в аэропорту.
Все стали поздравлять Грамотеева, когда к ним подошёл матрос от оцепления:
— Разрешите, товарищ капитан второго ранга?
— Докладывайте! — скомандовал Директор.
— Очень просят пропустить к вам на минутку корреспонденты «Славы Севастополя» и нашего телевидения.
Директор повернулся к Авдругову:
— Товарищ генерал, может, сделаем исключение нашему славному городу, если наш молодой учёный не возражает?
— А он не возражает? — поинтересовался генерал, посмотрев на Наукова.
— Ну, если надо, — сказал Роман, пожимая плечами, словно поправляя на спине рюкзак.
— Знаете, что отвечать? Слава штука сложная.
— Найду что-нибудь.
— Давай, — махнул рукой Авдругов.
Матрос подбежал к оцеплению, и через минуту оттуда бегом направились молодые женщина и мужчина с микрофонами в руках и второй мужчина постарше с тяжёлой кинокамерой на плече.
Быстров быстрыми шагами подошёл к капитану и, отозвав его в сторону, сказал:
— Задержанный нами только что признался, что на кухне налил в рюмку с коньяком яд. Надо бы проверить, чтобы его никто не выпил случайно.
Капитан бросился в дом. Через две минуты он звонил в скорую помощь. Ещё через пять минут перед машиной с красными крестами, несущейся с воем сирены, спешно расступалась толпа и оцепление. Из дома матросы вынесли на носилках двух женщин. Капитан проводил машину скорой помощи и возвратился к автобусу, у которого проходило интервью, сказав на ходу Быстрову, что его жена и журналистка отравились, но врач надеется на спасение. Сердца женщин бились, а в машине скорой помощи есть всё необходимое для реабилитации. Майор направился к Мерседесу.