— Скажите, а кто именно вошёл в класс и сообщил о том, что Олега бьют? Вы можете назвать его имя или показать нам его, если он здесь?
— Да, могу, — ответила Катя. — Вот он сидит. — И она указала на одного из парней, выступавших только что в качестве свидетелей. — Кроме того, я заявляю, что ни он, ни его товарищи, выступавшие здесь, никогда с Алиной не были не только в близких отношениях, но и ни в каких других, так как учатся в параллельном классе и даже не знают, что мы с Алиной всегда уходили из школы вместе, потому что учимся вместе с первого класса и живём в одном доме. Это единственный случай, когда меня от Алины оторвали, и вот такое случилось.
Все выступавшие отзывались об Алине хорошо, но никто фактически не был свидетелем происшедшего, что и осложняло процесс. Когда, наконец, адвокат заявил, что у него больше нет свидетелей, из зала суда раздался голос:
— Я могу быть свидетелем. Разрешите сказать.
Все повернулись на голос. Судья удивленно спросила:
— Представьтесь, пожалуйста. И о чём вы можете нам рассказать?
При звуке знакомого голоса Алина впервые вскинула голову и посмотрела в зал.
— Я жених подсудимой, — заявил Роман. Я только вчера вернулся из армии, потому не принимал участие в следствии. Прошу разрешить выступить.
— Рома, зачем ты здесь? — закричала Алина и заплакала навзрыд, закрыв лицо руками.
Судья, спросив согласие прокурора и адвоката, пригласила Романа к трибуне. Секретарь суда принесла Алине стакан воды, чтобы успокоить девушку.
В ответ на пояснения судьи об ответственности за дачу ложных показаний Роман сказал, что понимает это и начал:
— Я с детства знаю Алину, как подругу моей младшей сестры. Они обе росли у меня на глазах.
Выслушав замечание судьи, Роман поправился:
— Да я говорю о подсудимой. Когда она выросла, мы полюбили друг друга и решили пожениться после моего возвращения с действительной службы. Господин прокурор не верит в то, что подсудимая с её маленьким ростом могла оказать сопротивление такому сильному человеку, каким был погибший. Так вот я заявляю, что перед уходом в армию я научил мою невесту, то есть подсудимую нескольким приёмам самообороны именно для того, чтобы она сумела защитить себя как раз в такой ситуации, в которой она оказалась.
— Вы, стало быть, знали, что так будет? Вы ясновидящий? — прервал его саркастическими вопросами прокурор.
— Нет, господин прокурор, — спокойно возразил Роман. — Глядя на такую красивую девушку, не надо быть оракулом, чтобы предвидеть, сколь много будет желающих добиться её любви. Это азбука жизни.
— Ну, вы нас азбучным истинам не учите, — недовольно буркнул прокурор. — Говорите по существу, если есть что.
— Хорошо, по существу. Давайте мы с Алиной… простите, с подсудимой продемонстрируем всем приём, которому я учил её и которым подсудимая владеет в борьбе с вооружённым ножом человеком. Тогда вы увидите, оборонялась ли подсудимая или нападала.
— Дельное предложение, — произнёс громко адвокат, буквально вскочив со своего места. — Я поддерживаю и прошу суд провести предложенный эксперимент.
На вопрос судьи прокурор дал своё согласие, но с ремаркой:
— Надеюсь, вы, молодой человек, специалист и не допустите кровопролития в суде.
— Мы будем это показывать не с ножом, а с шариковой ручкой, — пояснил Роман и добавил, — если вы, конечно, не возражаете.
Судья скомандовала:
— Конвой, проводите подсудимую в центр зала для эксперимента.
Переставшая плакать Алина вышла навстречу Роману перед столом присяжных заседателей, буквально дрожа всем телом. Роман сжал кулаки и едва сдерживал себя, чтобы не броситься обнимать свою любимую. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить себя, он достал из кармана пиджака шариковую ручку и сказал Алине:
— Ты, пожалуйста, не волнуйся. Всё будет хорошо. Смотри, вот будто бы тот нож, который ты видела. По твоим словам Арнольд достал его из-за голенища сапога. Как он его взял? Лезвие было направлено вверх или вниз?
— Вверх.
Роман зажал ручку в кулак остриём вверх и направил воображаемый нож на Алину.
— Теперь делай так, как я тебя учил. Я угрожаю тебе. Это нож в руке.
Алина вдруг перестала дрожать, собралась и, кинувшись вперёд, обхватила двумя руками запястье руки Романа, резко опустила руку с ножом, отвела её в сторону и, пронырнув под нею, прокрутившись на триста шестьдесят градусов вокруг себя, вывернула руку Романа ему за спину. Роман выпустил ручку из рук, освободился от захвата Алины и сказал: