Вот, собственно, и вся история, — заключил рассказ Кулаков. — Надеюсь, что я понятно всё изложил? Если что упустил, спрашивайте. Впрочем, другие подробности мне вряд ли известны. Я ведь не друг Романа, а всего лишь хороший знакомый семьи его невесты, коллега отца, можно сказать. — и добавил на всякий случай, — в научной сфере.
— Благодарю вас, Иван Юрьевич, мне всё понятно и никакие подробности не нужны. Извините меня за излишнее беспокойство. Всего вам доброго!
Полковник медленно положил трубку телефона на рычаг, размышляя: Решение подать заявление в ЗАГС пришло, скорее всего, по причине неожиданной любовной связи в ночь первого мая. Это объяснимо. Но до первого мая невеста не хотела этого брака. И как-то слишком быстро после первомайских праздников, в первый же рабочий день они подали заявление о бракосочетании. Словно для них эта ночь оказалась самой решающей. Почему так случилось, что у девушки пропала депрессия? Что повлияло на изменение её решения? Никаких особых ситуаций, судя по всему, не было, кроме разве ракеты. Тут какая-то закавыка. Может быть, всё-таки они знали о запуске? Или он знал? Интересно.
Полковник нажал кнопку, вызвав к себе дежурного офицера:
— Пригласите ко мне старшего лейтенанта Грамотеева.
Кивнув на стул вошедшему и доложившему о своём прибытии старшему лейтенанту, полковник спросил без обиняков:
— Катерина Наукова не звонила случайно?
Грамотеев почему-то сразу покраснел, что было замечено всё видящим полковником. Но то, что он сказал, произвело на начальника ещё больший эффект.
— Мы с нею перезваниваемся каждый день, товарищ полковник.
— Что ты говоришь?! — Заглядов удивлённо поднял брови. — Как ты всё успеваешь? Она информирует тебя?
— Да нет, товарищ полковник. Мы по-дружески. Она мне очень понравилась.
— Это я заметил.
— Я ей в тот же вечер позвонил и мы встретились. Ну и созваниваемся теперь всё время.
— Та-ак, — протянул Заглядов, — понятно. А о работе ты не забываешь? Катерина не говорила тебе, звонила ли она брату?
— Говорила, товарищ полковник. Вчера рассказала, что разговаривала с ним, когда он был на рыбалке, рассказала о том, что мы приходили и спрашивали о ракете.
— Ну? — подстёгивающим голосом нетерпеливо сказал Заглядов, не выдерживая неторопливости рассказа. — Докладывай чётко, не жуй мочала!
— А всё.
— Что всё? Роман что ответил?
— Да Катя сама ничего не поняла. Когда она сказала брату, что нас интересует ракета, которую она считает чепухой, он ответил, что это не чепуха и подумает над этим.
— Вот, старлей, — полковник назвал старшего лейтенанта военным сленгом, — а ты говоришь «всё». Значит, ему есть, над чем думать, раз сказал, что подумает.
— Ну и пусть думает, — товарищ полковник, — если рыбалка не будет отвлекать.
— А больше они ни о чём не говорили?
— Да вроде бы нет. Катя сказала, что разговор как-то странно оборвался. Она стала говорить о том, что творится сейчас с женщинами у нас, а Роман ничего не отвечал. Может связь прервалась?
— Возможно, — ответил полковник и задумался.
Грамотеев сидел, ожидая поступления команды. Он уже знал, что такое состояние полковника завершается принятием решения, и не ошибся.
— Вот что, Грамотеев. Пошлём-ка мы тебя в командировку. Слетай сегодня в Крым и поговори с Науковым. Есть у меня ощущение, что всё это связано и имеет значение. Немедленно оформляй командировку. Я сейчас позвоню. А ты позвони своей Кате и узнай, где эта парочка сейчас отдыхает.
— Да я знаю, товарищ полковник. — Я ведь родился в Бахчисарае, и эти места для меня, как мои пять пальцев. А Катя говорила, что они отдыхают на турбазе «Орлиный залёт». Это относительно недалеко от Большого каньона.
— Чудеса везения! — восхитился Заглядов. — Лети, но в гражданской одежде. Главная твоя задача разговорить Наукова. Как что узнаешь, немедленно звони мне по мобильному, где бы я ни находился.
В тот же день Грамотеев был в Симферополе. На следующее утро, справившись о постояльцах турбазы у администратора, он нашёл Романа и Алину, сидящими на берегу озера. А через полчаса он уже докладывал Заглядову по телефону: