Маше было известно от подруг, что такие же условия ставят многие начальники. Некоторые даже не доплачивают за это, полагая, что сам факт принятия на работу девчушки, чьё достоинство лишь в её внешней привлекательности, и не более того, должен считаться ею счастьем, за которое надо расплачиваться.
Вторым условием, которое поставил Богатинский перед Марго, было то, что она не имела права даже думать о том, чтобы забеременеть от шефа, используя всякие медикаментозные средства, то есть таблетки и прочие препараты, предотвращающие всякие осложнения.
Маша строго следовала указаниям, очаровывала клиентов чудным обхождением с ними, чётко вела канцелярию, не пропуская ни одного письма, на которое надо было ответить, ни одного запланированного мероприятия, напоминая своевременно о телефонных звонках, и всегда была готова ответить шефу лаской при первом его намёке на желание получить эту ласку.
В описываемую ночь всё происходило как всегда, только страсть шефа была гораздо сильней и почти неожиданной, так как в конференц-зале гремела музыка, в офисах и в парке было полно именитых гостей, где-то танцевала с друзьями жена Богатинского, а он вдруг срочно позвал её в свой кабинет, и она, с несколько вскруженной шампанским головой, кажется, забыла что-то принять в этот момент или же это средство оказалось слабее неизвестного мощного космического влияния на организм. Во всяком случае, всего через две недели Маша или Марго уже знала, что оказалась в таком же положении, как и другие миллионы несчастных или счастливых женщин, осенённых звездою любви.
Её заявление о своём положении взбесило шефа до крайности, и он разразился такой тирадой грубых слов, которую и описывать-то неприлично, не то, что произносить. А Марго спокойным голосом ответила, что в связи с принятым в государстве положением уволить секретаршу по причине беременности он никак не сможет, следовательно, нужно принимать более мудрое решение, то есть жениться на ней, разведясь с первой женой.
— Ты дура! — заорал Богатинский. — У неё половина акций компании. А у тебя что? Это я у неё в подчинении, а не она у меня.
Злость вызывало и то, что за день до этого разговора жена Богатинского Татьяна тоже заявила о своей беременности. Она не сказала, что виновником её положения является кто-то другой, с кем она была на балу, но это было понятно обоим. Заговорить же об этом с женой, проявляя ревность, муж не решился, понимая, что Татьяна может спокойно поставить вопрос о разводе, что просто разрушит всё благополучие Богатинского. Он затаил злобу, но, молча, проглотил её слова о беременности, сказав ради того только, чтобы что-то сказать:
— Может, и наша Ириша беременна?
Он думал, что сказал шутку, а потом вдруг сообразил, что в данной ситуации действительно надо проверить. Они с Татьяной вызвали дочь на серьёзный разговор. Та сначала не поняла, в чём дело, и утверждала, что, вернувшись домой в ту ночь, спокойно спала. Но когда мать, отослав мужа в другую комнату, стала задавать дочери специфические вопросы женского характера, то по невнятным ответам ещё девчонки поняла, что её необходимо отвести в женскую консультацию. В тот же день подозрения подтвердились, что в очередной раз взбесило Богатинского. Без труда он определил виновника и вызвал его на ковёр.
Услыхав новость от шефа, Адамович побелел, понимая, что пик его карьеры может смениться сразу же дном, возвращаться в которое ему никак не хотелось.
— Бес попутал, шеф. — Бормотал он. — Не думал, не гадал, да вот случилось. Ну, вы же знаете, что такое случилось со всеми. Сделаю всё, что скажете. Я ведь многое могу, вы уже убедились сами.
— И правда, — подумал Богатинский, — гнать такого умелого помощника неразумно даже из-за глупой дочери.
Тут поползли слухи о том, что для решения проблемы с первомайскими мальчиками президент собирается пойти на уступки оппозиции, увеличив существенно налоги с прибыли крупному бизнесу, а это значит и ему Богатинскому. Более того, как стало известно, в парламенте поднимают вопрос об особых вкладах, которые должны будут сделать особо богатые бизнесмены в строительство новых родильных комплексов. То есть опять же удар по сбережениям таких людей, как Богатинский.