На ответ Быстрова «Да» громко произнёс:
— Мак-Алистер, каким транспортом вы прибыли в Севастополь?
— Что такое? — ответил вопросом на вопрос американец. — Я американский журналист и не обязан отвечать на вопросы полиции.
— Обязаны, господин Мак-Алистер, — твёрдо сказал Быстров. — Вы подозреваетесь в попытке на убийство украинского гражданина.
— Я никого не убивал. Это недоразумение, — сказал американец, чувствуя, что теряет уверенность в голосе. — Вы меня с кем-то путаете, и я не буду разговаривать с вами без представителя консульства.
— Хорошо, — согласился майор милиции. — В таком случае вам всё же придётся пройти со мной, поскольку именно вы подозреваетесь в совершении дорожной аварии и попытке убить водителя.
Мак-Алистер побледнел. Меньше всего он ожидал, что водитель, единственный свидетель, окажется жив.
— Я прошу вас пройти с нами к машине. У вас есть здесь ваши вещи? — говорил майор.
— Есть мой кейс и камера. Но повторяю — это недоразумение и вам придётся отвечать за ошибку.
— Каждый отвечает за своё, — сказал майор. — Вы хозяйка? — обратился он к онемевшей от изумления Людмиле Викторовне. — Проводите, пожалуйста, сержанта в комнату и покажите ему вещи Мак-Алистера. А вас попрошу оставаться здесь, — сказал он жёстко двинувшемуся было в комнату журналисту. — Всё ваше принесут.
Майор Быстров смотрел на присутствующих. Среди них не было Михальского, но он должен был быть в квартире.
А тот был на кухне и внимательно вслушивался в происходящее. Поняв, что американец крепко влип, решил каким-то образом помочь ему своими показаниями. Он появился в прихожей и заявил:
— С журналистом действительно ошибка. Мы приехали с ним вместе из Симферополя, так что никого он не мог убивать. Я свидетель.
— Что вы говорите, гражданин Адамович или Михальский? — с деланным удивлением спросил Быстров. — Защищая гражданина другого государства, вы забыли, что сами находитесь в розыске и обвиняетесь в оказании содействия нескольким ограблениям в Москве. Так что вы подлежите аресту. А с американским журналистом вы выехали из Симферополя в разных машинах. Тому я сам свидетель.
Услыхав свою ложную фамилию Адамович, Михальский понял, что человек перед ним в гражданской одежде знает о нём всё, и то, что его карьере пришёл по-настоящему конец: кто-то из его сообщников запел, как говорят в преступном мире. Михальский рванулся назад в кухню, схватил с разделочного стола длинный нож и кинулся с ним к Алине. Идея была стандартная: приставить к горлу девушки нож и, угрожая её жизни, потребовать выпустить его из дома.
Ася в страхе закричала.
Второй раз в жизни на девушку шли с ножом. Разница была в том, что к этому моменту Алина проработала почти год в милиции, регулярно посещая занятия по самообороне, и отработала приёмы борьбы при нападении с ножом до полного автоматизма. Кроме того, Михальский по комплекции был щуплым. Алина двумя ладонями обхватила запястье руки, державшей нож, с силой надавила большим пальцем на болевую точку, заставив Михальского выпустить оружие, затем, не выпуская руки, развернувшись, бросила через себя тело Григория спиной на пол, едва не сбив им вбежавшего Романа.
— Всё, Рома, не волнуйся, я сама справилась, — проговорила Алина, тяжело дыша.
В ярости Роман хотел ударить Михальского кулаком, но Алина остановила его, смеясь от нервного стресса:
— Не надо, Рома. Лежачего не бьют, и не положено так у милиции.
В кухню вошли Быстров, Грамотеев и Захватов. У подполковника в руках были наручники.
— У нас не убежишь, — сказал он.
Собравшиеся на улице журналисты растерялись, не зная, куда направляться со своими камерами и диктофонами, когда увидели, что в машину милиции сажают человека, похожего на иностранца, а худого человека в наручниках заталкивают в другую легковую машину в сопровождении трёх одетых в штатское лиц. В этой группе вместе с двумя омоновцами в автомобиль садился майор Быстров. Он принял решение ехать вместе с бахчисарайскими милиционерами в Симферополь, где попытаться по горячим следам расследовать совместную деятельность Мак-Алистера и Михальского, уточнить поставленные перед обоими задачи. Однако навстречу их машине выехал Фольксваген и остановился, перегородив путь. Оттуда вышел худой высокий, одетый в строгий чёрный костюм, человек.
Подойдя к не успевшему сесть в машину Быстрову, сказал:
— Моя фамилия Нечипорук. Я глава севастопольской администрации. Вы не имеете права задерживать граждан на территории Украины. Прошу передать задержанного нам.