Воина Андреевича Римского-Корсакова можно поставить в один ряд с такими неутомимыми исследователями-подвижниками, окружавшими Невельского, как Бошняк, Рудановский, Петров, Попов и другие. Их исследования способствовали делу закрепления устья Амура и Сахалина за Россией. Заслуга командира шхуны "Восток" состояла в том, что он впервые, командуя морским судном, прошел весь Амурский лиман и проник в Амур у мыса Пронге. Прежде в Амур пытались войти бриг "Константин" в 1846 году и транспорт "Байкал" в 1849 году, но безуспешно.
Открытие Римским-Корсаковым доступности Татарского пролива и устья Амура для морских судов имело неоценимое практическое значение. Когда вскоре англофранцузская эскадра напала на Петропавловск, русская эскадра под прикрытием тумана незаметно ушла Татарским проливом в устье Амура.
Пробыв в Петровском зимовье всего лишь три дня, Воин Андреевич возвратился на шхуну. Обратный путь до мыса Лазарева был не менее сложным. Коварные отмели вновь подстерегали судно. В дальнейшем шхуна "Восток" не раз проходила этим путем, и экипаж усвоил систему, облегчавшую плавание. По всему пути штурманы замечали створы береговых предметов, определявших фарватер и нанесенных на карту. Впоследствии эта система створов вообще была принята при обозначении фарватера Амурского лимана.
Шхуна "Восток" сделала заход в залив Де-Кастри, где недавно был поставлен русский военный пост, названный Александровским. На берегу белели две бревенчатые избушки. В одной жил начальник поста — мичман, в другой — небольшая команда.
Воин Андреевич приметил, что залив образует удобную гавань, которая может сыграть роль в развитии торговли и оживлении Приамурского края. В непосредственной близости от залива лежит большое озеро Кизи, соединяющееся протокой с Амуром. Моряки узнали, что амурские нивхи предпочитают перетаскивать свои лодки волоком из залива в озеро, пользуясь, таким образом, кратчайшим путем из Татарского пролива в Амур, нежели плыть через Амурский лиман.
Здесь В.А. Римскому-Корсакову было вручено письмо от начальника Амурской экспедиции Г.И. Невельского к адмиралу Путятину, а также другое, адресованное "командиру русского военного судна". В нем Невельской просил распечатать письмо к адмиралу и ознакомиться с его содержанием. Речь там шла о важности Амура и Сахалина для России, об Императорской гавани, о причинах, побудивших начальника Амурской экспедиции спешить с занятием стратегически важных пунктов края. Невельской также выражал желание встретиться с кем-либо из офицеров путятинской экспедиции. Ему часто приходилось действовать на свой страх и риск, сообразуясь со сложной международной обстановкой, не дожидаясь санкций из Петербурга. Поэтому Геннадий Иванович хотел, ставя в известность о своих действиях Путятина, облеченного большими полномочиями, заручиться его поддержкой, взаимодействовать с ним. Ведь включение в состав государства Приамурья, Приморья и Сахалина, установление дипломатических и торговых отношений с Японией и определение русско-японской границы — то, чего добивался Путятин, — было важной составной частью дальневосточной политики России.
В бумагах, с которыми командир корабля смог познакомиться, обращалось внимание на район бухты Виахту на сахалинском берегу. Там в прошлом году лейтенант Вешняк обнаружил якобы залежи угля.
Бухта Виахту соединена с Татарским проливом неудобной протокой. Но все-таки В.А. Римский-Корсаков принял решение обследовать этот район. Шхуне требовалось пополнить запасы угля, а в закрытой бухте это сделать было удобнее, чем на открытом берегу у Дуй. Несмотря на все принятые меры предосторожности, "Восток" врезался в мягкий илистый грунт неизведанной протоки. Пришлось поставить крепкие подпоры к моменту отлива. При малой воде судно оказалось лежащим на подпорах, накренившись на 18 градусов. Вся команда во главе с командиром прилагала энергичные усилия, чтобы снять шхуну с мели и вывести ее из бурной протоки. Лишь через неделю, когда прилив был особенно сильным, удалось это сделать. Не обошлось без жертв. В протоке утонул один из матросов команды. Командир шхуны распорядился поставить ему с воинскими почестями большой деревянный крест на негостеприимном берегу. Угольных пластов в районе протоки не обнаружили. Однако на низменном песчаном берегу были разбросаны куски угля. В.А. Римский-Корсаков предположил, что они, вероятно, были выброшены на берег вместе со льдом, скатываясь на него там, где пласты выходят наружу. Удалось набрать несколько мешков угля. Он плохо разгорался в камине и плите камбуза и не походил на тот сорт, который был обнаружен в районе Дуй. По-видимому, это был бурый уголь.