Первые попытки заделать течь не увенчались успехом. Килевать шхуну было невозможно: на островах северной части Курил не растет лес, который сгодился бы на подпоры. Проводив транспорт, Воин Андреевич посовещался с офицерами и принял смелое решение законопатить зазор изнутри. Сперва план этот казался неосуществимым. Можно ли пролезть в узкое пространство под нижним перекрытием к валу? Но "нужда всему научит", как замечает в своих записках Воин Андреевич. Он приказал прорубить в своей каюте небольшой люк в квадратный фут величиной. Через него к отверстию вала пробрался тщедушный мальчик-кантонист, помощник машиниста. С его помощью обмотали вал густо промасленной полотняной лентой и потом прижали ленту абордажными пиками к зазору. Течь почти прекратилась. Находчивость командира помогла выйти из бедственного положения.
Плавание к берегам Камчатки также описано в заметках Воина Андреевича, публиковавшихся в "Морском сборнике", и в письмах к родным. В них мы находим интересные сведения о Курильских островах, их природе, обитателях, поселениях Российско-Американской компании. При всей суровости природных условий острова Курильской гряды вовсе не казались диким, необжитым краем. Местные жители — алеуты и курильские айны — занимались рыболовством и промыслом морского зверя: нерпы, сивуча, морского бобра. Иногда удавалось поживиться и выброшенной на берег китовой тушей. Между аборигенами и компанейскими служащими сложились добрососедские деловые связи. Поселения Российско-Американской компании были не только форпостами российского влияния на Курилах, но и очагами более передовой культуры, оказывавшей благотворное воздействие на традиционный уклад жизни аборигенного населения. Айны и алеуты приобретали в торговых факториях более совершенные орудия лова, хозяйственные инструменты, домашнюю утварь, перенимали у компанейских служащих навыки огородничества и скотоводства, черты быта. Некоторые из местных жителей легко усваивали русскую грамоту и работали в компании.
Воин Андреевич оставил описание компанейского поселения на острове Шумшу, состоявшего из двух жилых изб, товарного пакгауза и нескольких землянок. Одну из изб занимал управляющий поселением Ферсман, другую — служитель-финн из вольных матросов. В землянках жили писарь из креолов, четыре алеута и четыре курильца. Избы, церковь и пакгауз были привезены из Ситки на Аляске и достроены на месте. При достройке использовались стволы елей и тополей, которые в немалом количестве выбрасывались морем на голый берег острова. Священника в поселении в ту пору не было. Поэтому Ферсман сам по воскресеньям читал в просторной, обильно снабженной утварью церкви молитвы. В пакгаузе хранились значительные запасы одежды, обуви, топоров, игл, ниток, чая, сахара, другого разнообразного провианта, доставляемых компанейскими судами. Съестными припасами селение было обеспечено года на три. В условиях военного времени это имело немаловажное значение. Поблизости, в лощине у реки можно было увидеть огороды, засеянные картофелем, редькой и репой. Держали жители и скот — коров и коз.
В жилых землянках оказалось тепло и уютно. Низенькая наружная дверь вела в чистенькую кладовую с разложенной и развешанной на полках и жердях домашней утварью, в числе которой неизменно оказывались самовары и чашки. Из кладовой через другую дверь проходили в просторную горницу, выстланную и обшитую прекрасными травянистыми циновками курильской работы. Через небольшие окна, затянутые пузырем, проходило вполне достаточно света. Тут же виднелись опрятные постели, столики, сундуки со скарбом. Местное население и компанейские служащие хорошо приспособились к климату и почти не знали заболевания цингой. Воин Андреевич отметил в своих записках, что алеуты и курильцы (айны) хорошо одеты и на вид здоровы. Компания скупала у них преимущественно шкуры морского бобра. Сам управляющий доживал в ту пору на Шумшу уже тринадцатый год, был вполне доволен судьбой и считал местный климат здоровым.
Вообще селение на Шумшу производило впечатление вполне благоустроенного и давно обжитого, хотя компания завела здесь факторию не более пятнадцати лет тому назад. Аборигены Курильских островов все говорили по-русски. Особенно хорошим знанием русского языка отличались жители Шумшу и Парамушира. Главными распространителями русского языка, как свидетельствует Воин Андреевич, выступали промышленники-алеуты с Кадьяка и Уналашки, крупнейших компанейских центров Русской Америки. Алеутов компания привлекала на Курилы в определенный сезон для бобрового промысла.