Наконец вдали показалось темное отверстие в скале. Это и был таинственный грот Тешик-Таш, "камень с щелью", куда археологов привели на восьмой день скитаний проводники. В нем было светло, просторно и даже сухо, несмотря на прохладу подземелья, столь драгоценную в это жаркое время. Только с потолка в самой середине грота медленно и ритмично падала капля за каплей чистая прозрачная вода.
Там, где падали капли, образовалась ямка глубиной не более двадцати сантиметров, а в ней, на самом деле, лежали кости животных. Кости были раздроблены человеческой рукой. Они давно пожелтели, но еще сохранили твердость. Однако ясно было с первого взгляда, что кости эти не нашего времени, что они лежали в земле не одно тысячелетие, пока их не обнажили капли, падающие с потолка. Самой же замечательной из здешних находок оказался кусок камня, безусловно, обработанный той же человеческой рукой, которая когда-то дробила найденные рядом кости. Он, этот кусок камня, принес археологам не только радость открытия, но и успокоение: теперь, наконец, они знали, что найдено пещерное поселение человека, и притом неожиданно древнего!
Сразу же появилось убеждение, что, судя по характерным приемам обработки камней, это поселение мустьерского человека, жившего 80–60 тысяч лет назад.
Конечно, это довольно-таки смелое определение: до сих пор еще никто не находил ни в Средней Азии, ни в соседних с ней областях Азиатского материка, если не считать Индии, отгороженной от Средней и Центральной Азии высокой стеной Гималаев и Тибетским нагорьем, следов культуры мустьерского времени, а тем более костных останков самого человека — мустьерца, за которым в науке утвердилось наименование неандертальца, поскольку первые находки разрозненных остатков его скелета были сделаны в 1856 году в долине Неандерталь близ города Дюссельдорфа в Германии.
В первые минуты никто не верил, что именно им, впервые попавшим в этот грот, выпало на долю обнаружить первый в этой части Азии памятник культуры такого отдаленного времени.
Но это было еще не все. Прошло несколько дней. В пещере заложили раскоп и начали очень осторожно разбирать слой за слоем. И вот однажды нож одной из сотрудниц экспедиции наткнулся на какую-то необыкновенную кость, явно принадлежащую не животному. Тут уж даже сам Окладников побоялся предположить, что она принадлежит человеку — древнему обитателю грота. Он взял нож, кисть и с крайней осторожностью, сантиметр за сантиметром стал снимать слой земли. И тут показался череп… Череп человека! Он находился в необычном положении, опрокинутый сводом вниз, а зубами кверху.
Алексей Павлович принимает решение, которое подсказали мудрость и опыт, выработанные поколениями археологов: "Не спешить!" Поспешность может испортить все. Решено было оставить всю эту часть пещеры нетронутой до конца работы, до вскрытия всех культурных слоев. А их здесь было пять.
Прежде нужно осторожно и постепенно снять вокруг черепа все пять слоев, слой за слоем. Только потом можно было уверенно сказать, к какому точно слою относится череп — иными словами, когда жил и умер этот человек. Ведь он мог быть захоронен долгое время спустя после того, как пещерные люди покинули свое убежище.
Никто не знал, что ждет археологов под этими двадцатью сантиметрами пещерных отложений. Ведь во всем мире до сих пор обнаружено было не более двадцати останков людей мустьерского времени, а в Советском Союзе всего лишь два. Причем в одном случае в пещере Киик-Коба в Крыму уцелел костяк ребенка, настолько плохо сохранившийся, что слово "уцелел" применимо к нему условно и относительно. От второго же костяка из Киик-Кобы сохранилось, к великому сожалению ученых, тоже слишком мало: всего лишь кости голени и стоп, а также кисть руки и более ничего.
А тут лежал полный, только лишь раздавленный тяжестью земли, череп. Если это был неандерталец, то они наткнулись на первый в Союзе череп неандертальского человека…