…Рано утром, когда солнце только позолотило юрты сомона, в котором остановилась экспедиция, Окладников вышел на берег Орхона и зашагал вдоль реки, внимательно вглядываясь в обнажения террас. В этот день он решил пройти пешком, тщательно обследуя берега реки, где особенно рельефно выступали террасы, перерезанные многочисленными оврагами.
Утро выдалось прохладное и свежее, и было приятно идти вдоль реки, сознавая, что каждый камень, каждый поворот русла хранит здесь бесчисленные тайны истории. Часто по берегу попадались могильные памятники бронзового века и средневековья. В водах Орхона много раз поили своих коней загадочные гунны, на его берегах раскидывали златоверхие шатры тюрки и воины Чингисхана. На этот раз все внимание Окладникова было направлено на береговые обрывы. Ученый без устали то спускался в глубокие овраги, то поднимался по крутым откосам на двадцатиметровую высоту, чувствуя, что каждую минуту очередной уступ может не выдержать, и тогда он покатится вниз, увлекая за собой подмытые весенними потоками нависшие над рекой мощные пласты земли, перемешанные с галечником.
К обеду Окладников почувствовал усталость. Солнце стояло в самом зените и пекло нещадно. Вспомнилась Средняя Азия. Особенно жарко и душно становилось на верхних площадках террас. Во все стороны расстилалась ровная степь, поросшая душистыми травами. Кругом ни души. Только орлы-стервятники высоко парили над головой, выискивая добычу. Хотелось лечь на теплую землю, закрыть глаза и дать отдых уставшему телу. Но впереди была еще дальняя дорога.
За это время Алексей Павлович нашел только одну стоянку бродячих охотников неолитического времени. Несколько тысяч лет назад небольшое племя остановилось на берегах Орхона, и там, где стояли их легкие, переносные жилища, Окладников подобрал несколько наконечников стрел, ножи, скребочки для обработки шкур диких животных, резцы, которые тщательно и любовно выделывали из неподатливого кремня и халцедона мастера каменного века. Но это только начало. Памятники такого рода давно известны в Монголии.
Окладников спустился к реке. Холодная вода освежала тело, банка сгущенного молока придала новые силы. Предстояло пройти еще около пятнадцати километров до основной базы экспедиции. И снова овраги и террасы. Одежда перепачкана глиной. Руки исцарапаны в кровь о кустарник и колючки, через которые много раз приходилось продираться, поднимаясь к заветному уступу, обещавшему, как казалось, удачу. Но увы!
К вечеру набежавший ветерок сгустил тучи. Стал накрапывать дождь, который скоро перешел в ливень. Укрыться было негде. Окладников прижался к одинокому вязу, чудом уцелевшему на краю обрыва. Потоки воды на глазах подмывали берег, обнажая могучие корни. Налетевший ветер сотрясал крону. Молнии, словно огненные стрелы, прошивали черное небо. Тревожила мысль, чтобы одна из них не попала в дерево. Но опасность пришла неожиданно и совершенно с другой стороны: мощный порыв сотряс вяз, заскрипели корни, и дерево стало валиться под откос. Окладников успел отскочить от падающего дерева, только одна ветка больно хлестнула, оставив на лице красный рубец.
Ливень кончился неожиданно. Снова выглянуло солнце, и поникшая трава вокруг заиграла тысячами маленьких радуг. Идти стало труднее. Ноги вязли в жидкой глине. Часто, поскользнувшись, приходилось сползать с откосов. От мокрой одежды шел пар, от холода тело била мелкая дрожь.
Уже к самому вечеру, когда солнце клонилось к закату, Окладников добрел до высокой террасы. Она сразу привлекла его внимание: в древности здесь можно было устроить хороший охотничий лагерь. Из земли бил чистый и прозрачный источник — "аршан". Над ним склонились несколько кустиков, среди которых особо красовалась отцветшая черемуха. На ветках висели пучки конского волоса, кусочки коней, разноцветные лоскутки. Вода источника, видимо, славилась далеко вокруг, а место считалось священным и пользовалось особым уважением. По древним монгольским обычаям, в дар охранявшим его добрым духам привязывали тряпочки к ветвям те, кто находил у ключа покой и отдохновение.