Гора давно привлекала внимание Алексея Павловича красотой своих линий и удобным расположением. Наши далекие предки отнюдь не были равнодушны к таким живописным местам, поэтому древние поселения обычно и встречаются на склонах гор, защищавших жителей от холодных северных ветров.
Карабкаясь по скальным уступам Зайсан-Тологой, Окладников еще раз убедился в справедливости своих прежних наблюдений. Люди облюбовали эти склоны еще в глубокой древности: на вертикальной скальной поверхности виднелись изображения мчавшихся друг за другом, смешно задрав коротенькие хвостики, маленьких козликов. Их контуры были выбиты точками на твердом камне безвестным художником далеких времен начала бронзового века. Рисунки хранили и острую наблюдательность охотника, и радость бытия, и детский наивный оптимизм. Здесь же изображались сцены охоты, поражавшие точностью и психологической выверен-ностью картины.
Зайсан-Тологой подарил не только встречу с древним искусством. У подножия горы, в удобной седловине, Окладников обнаружил богатейшие россыпи орудий труда, обработанных рукой человека. С волнением брал он в руки и внимательно рассматривал грубые рубящие орудия, древнейшие ножи, скребла, остроконечники — все, чего достиг человек на первобытном этапе своего развития. Сколько труда, смекалки, выдумки было затрачено, чтобы сделать эти, казалось бы, очень примитивные орудия. И в то же время они уже поражали опытный глаз археолога и совершенством форм и тщательностью отделки. Понадобились десятки, если не сотни тысяч лет, чтобы пройти расстояние между ними и первыми, простейшими орудиями труда. Орудия эти принадлежали человеку современного физического типа, Homo sapiens — "человеку разумному".
Крутой южный склон горы охранял котловину от северных ветров. Лучи солнца заливали ее щедрыми потоками. А с вершины Зайсан-Тологой можно было видеть стада животных, бродивших по широкой и привольной долине реки Толы. В древности долина этой реки была густо заселена человеком, так же как долина Орхона и других рек Монголии. Новые открытия следовали одно за другим: в пади Дзалай, в "Академической" пади, у аэропорта, у Шара-Хада (Желтой скалы), на склонах горного массива Худжир-Булак и у впадения речки Улястай в Толу. И с каждым годом все полнее, все ярче раскрывалась перед исследователями дотоле неведомая картина древней истории Монголии.
Вслед за долинами Орхона и Толы, внимание Окладникова в последующих экспедициях привлекли суровые просторы Гобийского Алтая…
Гоби встретила путешественников раскаленным дыханием пустыни. Только веяло жаром не от огромных песчаных барханов, которых тут очень мало, а от разогретого пролювия — мелкого щебня, гальки и песка, продукта разложения горных пород. Из Далан-Дзадагада археологи приехали в гостеприимный Хобд-сомон. В дороге шофер — веселый и общительный монгол — начал обеспокоенно поглядывать на небо, где постепенно сгущались тучи. Уже в. сомоне хлынул проливной дождь. Дело шло к осени и непогода могла надолго задержать экспедицию, а впереди так заманчиво высились вершины горного хребта Арц-Богдо. На "военном совете" решили двинуться к хребту в непогоду: дожди расквасят степь, и распутица может всех надолго задержать.
Ехали по бездорожью, и, как ни старался водитель, колеи найти не удалось. В сухое время по Гоби можно ехать спокойно: перед путешественником расстилается ровная, как стол, равнина. Машина шла с трудом: колеса пробуксовывали в вязкой раскисшей глине на "шава-рах" — глинистых участках пустыни. Наконец, забуксовав всеми четырьмя колесами, автомобиль встал. С трудом, под непрекращающимся дождем, удалось вытащить его из западни. К счастью, теперь водитель увидел старую, заросшую редкой травой колею. Ехать стало веселее. Быстро надвигалась ночная мгла, и шофер гнал машину, надеясь, что дорога приведет к жилью. Дождь прекратился, но беспокоило другое — куда все-таки ведет дорога? Уже в полной темноте Окладников остановил машину и решил устроиться на ночлег. После чая уставшие путешественники быстро уснули в наспех поставленной палатке.
Всех разбудило жаркое солнце, которое даже в начале сентября не давало забыть, что это Гоби. Выйдя из палатки, Алексей Павлович в изумлении остановился: в нескольких десятках метров открывалось глубокое ущелье (спасло какое-то особое чувство). Неподалеку, из-под нависшей скалы, бил чистый источник, а вокруг все было усеяно кусками красной и желтой яшмы, обработанной рукой человека. Вначале он не поверил своим глазам, но радостные возгласы спутников, которые уже собирали камни, заставили его поверить в реальность увиденного.