В Иркутске к генерал-губернатору явился задержанный по его распоряжению Н.X. Ахте и требовал разрешения продолжить экспедицию. И пришлось Николаю Николаевичу объяснять подполковнику Генерального штаба, что нет никакого смысла изучать несуществующую границу, которая проведена лишь на бумаге. Он поручил экспедиции Ахте заняться исследованием территорий, лежащих между рекой Удой, Амурским лиманом и Охотским морем.
Документы по амурскому вопросу Муравьев отправлял с Невельским. Усердно работали все. И когда бумаги были готовы, а аргументы оговорены, губернатор, еще раз повторив — какие вопросы ставились перед экспедицией, — в своем официальном рапорте А.С. Меншикову писал, что Геннадий Иванович "разрешил все эти вопросы и, сверх того, открыл близ самого устья Амура на северном берегу гавань, названную им гаванью Счастья, куда суда наши, плавающие по Охотскому морю, могут входить, спокойно стоять и из этой гавани иметь внутреннее сообщение с тем пунктом реки Амура, где, по моему мнению, мы должны утвердиться, т. е. у полуострова Константина. Но важнейшее из всех открытий его есть Южный пролив из лимана и беспрепятственный по оному вход из Татарского залива, судами самого большого размера, прямо в реку!" В отрывке делового документа угадывается торжество генерал-губернатора, разделяемое им вместе с Геннадием Ивановичем. Для начала дела Муравьев "полагал бы, в лете 1850-го же года необходимым отправить часть Охотской адмиралтейской команды с небольшим числом из самого экипажа, всего 60 человек, и годовым продовольствием и строительными инструментами в гавань Счастья, откуда им, прошедши в устье Амура, устроить зимовье в удобном месте, близ полуострова Константин (так назвал это место Невельской во время своего путешествия к Южному проливу, вблизи современно Николаевска-на-Амуре. — А.А.)", В рапорте содержалась просьба перевести Невельского в распоряжение генерал-губернатора Восточной Сибири с правами начальника порта: "При всех его достоинствах, как опытный морской офицер, он мне будет совершенно необходим при всех предстоящих преобразованиях в Охотском крае". Совершенно определенно Муравьев написал: "Конечно, занятие устья Амура должно иметь последствием и свободное плавание наше по этой реке из Нерчинского округа, и самое владение левым берегом этой реки…" К рапорту было приложено описание открытий Невельского, а также карты и планы.
КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ НА ВОСТОКЕ
Канун нового, 1850 года в Иркутске был отмечен многими приятными событиями. Целый "отряд" талантливых людей получил назначение на службу в Восточную Сибирь — А.И. Заборинский, Б.К. Кукель, Н.Д. Свербеев, А.И. Бибиков, И.С. Мазарович, Ф.А. Беклемишев, Д.В. Молчанов, В.И. Якушкин, Н.П. Похвиснев, А.Н. Шалашников, Н.П. Моллер, князь А.Е. Енгалычев. Оказался в их числе и окончивший Иркутскую гимназию сын декабриста Михаил Сергеевич Волконский. Сам генерал-губернатор был произведен в чин генерал-лейтенанта. Это стало ответом всем его недоброжелателям и утвердило его самого в правильности избранного курса. Хорошее настроение принесли все эти отрадные вести в Иркутск: "Столица Восточной Сибири радостно праздновала возвращение главного начальника края из дальнего путешествия; долго иркутское общество помнило, как весело оно проводило зиму 1849–1850 года", — свидетельствовал Струве. Отметили рождество, радостно и с большими надеждами встретили Новый год. Сразу после встречи Невельской отправился в столицу.
Между тем пришло решение правительства о переносе Охотского порта (от 2 декабря 1849 года). Муравьев немедленно отдал все нужные распоряжения губернатору только что образованной Камчатской области В.С. Завойко, приказав начать его уже в навигацию 1850 года, а завершить — в следующую. Докладывая обо всем этом в Петербург, генерал-губернатор особо подчеркнул бедственное положение местных жителей, страдающих от непомерных поборов и от развращающего влияния купцов, нечистых на руку: "Жители этой страны охотно обращаются в купеческих прикащиков и подторговцев для коммерческого преследования несчастных тунгусов, у которых они за бесценок выменивают дорогие звериные шкуры, развращают их и сами себя, оставляют большую часть их в нищете, в долгах купцам и в недоимке казне". И твердо, решительно дописал: "К возможному прекращению этого зла генерал-губернатором приняты все меры, которые только дозволены законом".