Но надевать штатскую одежду Муравьеву было еще рано. Международная обстановка стремительно обострялась не только в Европе, но и на Дальнем Востоке. Остававшийся на Амуре Невельской в середине мая 1853 года получил от великого князя Константина предупреждение о готовящихся двух военно-морских экспедициях Северо-Американских Штатов. Было известно и об особом, повышенном интересе Англии, Франции и США к бассейну Тихого океана, и в том числе — к той его части, которая прилегала к российским владениям.
Усиление активности англичан, американцев и французов на Тихом океане не могло пройти мимо внимания России, так как грозило пагубно сказаться на судьбе Приамурья, Приморья и Сахалина. Одним из первых мероприятий русского правительства стала отправка в сентябре 1852 года на Дальний Восток эскадры в составе фрегата "Паллада" и винтовой шхуны "Восток" под флагом вице-адмирала Е.В. Путятина. К ним уже на месте присоединились корвет "Оливуца", посланный туда еще в 1850 году, и барк Российско-Американской компании "Князь Меншиков".
Невельской, получив в развитие предписаний великого князя Константина распоряжение генерал-губернатора о мерах, которые надлежит принять в связи с ожидаемым появлением в дальневосточных водах экспедиций коммодора Мэтью Перри и капитана Кэтвалдера Рингольда, действовал предельно быстро и четко. Уже летом 1853 года в Александровском, Константиновском, Мариинском и в только что выставленном в заливе Анива на Южном Сахалине Муравьевском постах были назначены команды с опытными офицерами — Бошняком, Разградским, Петровым, Буссе и Рудановским — во главе.
Затем последовало известие о готовящемся сплаве по Амуру. Распоряжения Муравьева по этому важному вопросу привез из Петербурга М.С. Корсаков. Сам же губернатор только и делал, что обивал высокие пороги в столице, доказывая необходимость быстрейшего принятия мер по его представлениям. Ему наконец удалось добиться своего, 11 января 1854 года царь утвердил положение, которым генерал-губернатору предоставлялось право "все отношения с Китайским правительством о разграничении восточной нашей окраины вести непосредственно". Об этом немедленно было сообщено в Пекин, а к Муравьеву в штат зачислен секретарь по дипломатической части и переводчики китайского и маньчжурского языков. Вслед за тем было "высочайше" разрешено "плыть по Амуру". Подписывая 6 февраля 1854 года это разрешение, Николай I собственноручно прибавил: "но чтобы и не пахло пороховым дымом".
ВНИЗ ПО АМУРУ
Заполучив необходимые документы, Муравьев не ждал в Петербурге и лишнего часу. 10 февраля он выехал в Иркутск, а прибыл туда 13 марта. Началась энергичная подготовка к сплаву, в которой участвовали Корсаков, Казакевич, Сгибнев, Дейхман и Шарубин. К весне все суда и плоты каравана нужно было спустить на воду и подготовить к загрузке войсками, вооружением, продовольствием. Задача оказалась не из легких. Даже распоряжение царя не освобождало Муравьева от больших хлопот. И ему с большим трудом удалось изыскать материальную базу для намеченного похода. Генерал-губернатор распоряжался умело и решительно. По его приказанию Невельской готовил лес для строительства помещений в Николаевске-на-Амуре и в Мариинском посту, куда ожидалось прибытие большого количества войск и всяких грузов. Николай Николаевич писал, что надеется быть у озера Кизи между 20 и 25 мая и просит Невельского его встретить.
Муравьев уже знал, что война, которая так долго назревала, началась. После блистательной победы П.С. Нахимова над турецким флотом в Синопской бухте Англия и Франция ввели свои флоты в Черное море и объявили войну России, войну, которая вошла в историю под названием Крымской. Прозорливый и дальновидный Николаи Николаевич еще до ее начала предвидел неизбежность такого развития событий. Он писал Невельскому, что летом 1854 года англичане и французы придут на Дальний Восток. Теперь его предположениям предстояло в скором времени осуществиться.
19 апреля Муравьев со свитой выехал из Иркутска и 7 мая прибыл на Шилкинский завод, где сосредоточивалась непосредственная подготовка к операции. На выстроенный пароход "Аргунь", 13 барж, 29 плотов, 18 баркасов, 8 плашкоутов, 6 лодок и 4 вельбота грузилось все имущество и снаряжение, лошади, пушки, заряды, продовольствие и, конечно же, сами участники плавания — всего до тысячи человек. Верховное руководство осуществлял сам губернатор. Флотилией командовал Казакевич. А под руководством Корсакова был так называемый десант, в который входили батальон пехоты, сотня казаков и 14 музыкантов. Свиту Муравьева, прислугу и его штаб составляли в общей сложности 30 человек.