5 июня флотилия пришла к устью Уссури. Амур разливается здесь широко и разделяется на многочисленные протоки, в которых иногда становилось трудно разобраться. Муравьеву казалось, что где-то близко Мариинский ноет: по описаниям место было похоже. Во всяком случае, он думал, что до поста не более двухсот верст. Никаких карт этой части Амура еще не существовало. Ориентироваться приходилось по общей, генеральной карте Азии, весьма приблизительной и неточной. К тому же на беду налетевший 9 июня неожиданный штормовой ветер нарушил ритмичное продвижение экспедиции. Многие суденышки и плоты потопило или прибило к берегу, разбросало по протокам. Подмокли продукты и одежда, надо было сушиться, кое-что пришлось спасать. В общем, произошла непредвиденная двухсуточная остановка.
Муравьев был раздосадован. Чтобы не задерживать намеченную встречу с Невельским, он уже на следующий День, отдав необходимые распоряжения, ушел вперед на пароходе. Верстах в двадцати от места злосчастного происшествия встретили шлюпку, на которой оказался мичман Г.Д. Разградский, посланный Невельским навстречу каравану. Мичман вручил генералу письмо своего начальника, в котором тот убедительно просил сразу же выставить посты на устье Уссури и на устье Хунгари. Сообщал также, что он сам поднялся по Амуру на 500 верст от Мариинского поста, но тут его нагнал гонец с известием о прибытии в воды Дальнего Востока эскадры вице-адмирала Е.В. Путятина. Волей-неволей Геннадию Ивановичу пришлось возвращаться к океану.
Пришла очередь удивляться Муравьеву, узнавшему, что до Мариинского поста еще идти и идти. И он уже с пониманием читал дальнейшие строки письма, в которых откровенно звучало недовольство пионера амурской эпопеи медлительностью подготовки и хода сплава. Не удержался Геннадий Иванович и от почти что выговора генерал-губернатору: "Помня это (то есть желание как можно скорее все сделать и обещанные сроки прибытия к Мариинскому посту. — А.А.), я нарочно спешил встретить генерала выше городка Кизи (то есть Мариинского поста. — А.А.), где должны быть оставлены люди, тонул по горле в воде, оставил больную жену с ребенком…" Надо сказать, что положение в семье Невельского было действительно критическим: 2 апреля родилась дочь Ольга, а первенец, Катя, тяжело болела. Нездорова была и их мать. Он покидал Петровское с невеселыми думами, а тут пришлось тратить время на пустые ожидания…
Пока Муравьев знакомился с письмом Невельского, сам он был уже далеко. Расставшись с Разградским, Геннадий Иванович, невзирая на сущую распутицу, добрался до залива Чихачева, где застал транспорты "Байкал", "Иртыш" и "Двину", а также шхуну "Восток", входившую в эскадры Путятина. Командир ее В.А. Римский-Корсаков передал Невельскому пакеты с официальными документами и рассказал о плавании эскадры. Шла она на Дальний Восток вокруг мыса Доброй Надежды и 10 августа 1853 года прибыла в Нагасаки. Здесь к фрегату "Паллада" и шхуне "Восток" присоединились корвет "Оливуца" и барк "Князь Меншиков", то есть все произошло именно так, как и было задумано. Вероятно, уместно напомнить о некоторых обстоятельствах, связанных с плаванием "Паллады". Ее офицеры с командиром фрегата И.С. Унковским произвели гидрографические работы у берегов Кореи, существенно изменившие представления о береговой черте полуострова, его берега и подходов к нему. В результате работ появилась новая навигационная карта восточного берета Кореи, а также несколько карт и планов, бухт, гаваней, проливов, островов, мест якорных стоянок. Красочное описание всего плавания дал в своей замечательной книге "Фрегат "Паллада" секретарь экспедиции, будущий великий русский писатель И.А. Гончаров.
Путятин особенно интересовался Сахалином с тех пор, как узнал, что президент США приказал коммодору Перри и капитану Рингольду создать на месте открытых там каменноугольных залежей топливные базы для пароходов, курсирующих между Сан-Франциско и Шанхаем. Поэтому он и предупреждал русское правительство об опасности захвата американцами Сахалина. Для предотвращения такой опасности он предлагал настаивать на границе между Россией и Японией по проливу Лаперуза, то есть, иными словами, владеть всем островом, а не только Северным Сахалином. Но начало переговоров в Японии умышленно затягивалось японской стороной.