Я залпом осушил остаток бокала.
- То есть, в действительности я и раньше был один, - я пустился в рассуждения, чтобы отвлечься от терзавшего душу чувства. - Просто не осознавал это…
Она обняла меня. Тёплое нежное прикосновение, делом опровергающее холодную мысль об одиночестве. Глаза предательски защипало.
- Луна, не нужно… - начал я, но она только обняла меня ещё крепче.
Эмпатия должна быть законодательно запрещена! Так просто нечестно…
Я обнял Луну в ответ и, уткнувшись в тёплую гриву, перестал пытаться сдержать слёзы.
Боже, до чего я докатился, рыдаю от жалости к себе… может, ванильная стадия все-таки началась? Кого обманываю, как был я тряпкой, так и остался! Соберись, Арт, соберись…
- Неужели это так постыдно? - тихонько спросила Луна.
- Прекрати подслушивать! - возмутился я. - Я себя чувствую голым, и от этого только хуже!
- Странное ты всё-таки существо, - хихикнула она. - Стыдишься самого себя.
- Не себя, а собственной слабости, - возражаю я и размыкаю кольцо рук.
Луна понимает намёк, тоже разрывает объятия и отходит на пару шагов. Впервые за этот вечер я смотрю на нее, и… оу… вау… мля-мля-мля, она же эмпатка!
Она медленно поворачивает ко мне голову. Выражение лица неописуемое, сказать, что она «шокирована» - сильно приуменьшить реальность. Я яростно впиваюсь в щеку зубами и, с огромным усилием оторвав от аликорны взгляд, снова перевожу его в небо.
- Давно на меня так не смотрели, - слегка ошарашенно произнесла Луна.
- Это все из-за чейнджлинга! - оправдался я.
- И только? - в голосе принцессы звучали озорные нотки и наигранная грусть. - Никто не ценит красоту ночи…
- Луна, только не вынуждай меня говорить комплименты.
- Почему? Я не слышала их больше тысячи лет… - к озорному ехидству примешивается еще и легкое кокетство.
Ах так? Ладно! Сама напросилась. Возвращаю взгляд обратно на принцессу ночи.
- Конечно, с первого взгляда в тебе привлекает внимание грива, но она меркнет, стоит увидеть твои потрясающие глаза. Оторваться от них почти невозможно, - а я что? Я ничего, что вижу то и пою. - Глубокие, мудрые, совершенно потрясающего цвета, даже не знаю с чем правильнее сравнить, с малахитом или бирюзой. Стоит взглянуть поближе, и в них можно утонуть.
Она делает ма-ахонький шажок ко мне.
- У тебя красивое лицо. Настолько красивое, что это видно даже несмотря на межвидовой барьер. И очень живое, видно малейшее изменение настроения, мне это безумно нравится. Точёный рог, будто произведение искусства, прекрасная озорная улыбка, аккуратные, выразительные ушки…
Ещё шажок.
- Про гриву я уже говорил. Волшебная, невесомая, мерцающая как звёздное небо, она тебе очень идёт. Даже не представляю тебя какой-то другой.
На этом бы мне и закончить, но Остапа уже понесло.
- Мне нравится твоя гордая осанка, одного лишь взгляда на тебя достаточно чтобы понять - вот особа королевских кровей! Меня восхищают твои крылья, пёрышки выглядят такими нежными, так и хочется прикоснуться. У тебя такая шелковая шёрстка, у меня мурашки бегут по спине от одного воспоминания о её мягкости.
И ещё шажок. Теперь она снова почти вплотную ко мне. Её близость будоражит кровь, заставляя продолжать, горячно и сбивчиво.
- Мне нравится твоё стройное тело, само совершенство… мне нравится твой хвост, струящийся за тобой, словно шлейф сновидений… мне нравится…
Договорить она мне не даёт. Она прижимается ко мне всем телом, и мы сливаемся в страстном поцелуе. Я с тихим рыком даю свободу рукам - о, боже, как же мне хотелось к ней прикоснуться…
Её запах буквально сводит меня с ума, нежный аромат ночных цветов и прохладной свежести. Её крылья распахиваются, словно она хочет обнять меня ещё и ими, и я исполняю давнюю мечту потрогать их. Упругие пёрышки приятно щекочут и гладят кожу, Луна издаёт тихий стон удовольствия. Открываю глаза, чтобы полюбоваться выражением её лица, но вместо этого отталкиваю её в испуге.
- Зачем это? - спросил я заплетающимся языком. Она посмотрела на меня с недоумением и как будто бы даже обидой. - Что ты колдуешь?
- Колдую? - она словно пришла в себя, на её лице начало проявляться шокированное выражение.
Примерно то же происходит и со мной. Мгновение страха прочищает мозги от эротического дурмана, и я в полном ужасе осознаю, что только что чуть не сотворил. Жесть. Жесть-жесть-жесть! Но я-то ладно, ещё мог бы держать себя в руках, если бы Луна держалась хотя бы на том расстоянии, на которое она отошла с самого начала. Но ведь она подошла… и поцеловала меня… даже не знаю, радует или шокирует меня мысль о том, что её на это сподвигло.
- Артур, - наконец, произносит она.