- Зачем? - возмутилась Луна.
- Сама знаешь, - не хочу говорить «мне неловко».
- Я больше не буду тебя смущать, - обещает она мне. - Правда!
- И о моих слезах никому не слова, - требую я.
- Обещаю.
- Ну тогда… - я поднимаю бокал. - За честность!
***
- И тут он мне говорит: раз проиграл, жуй полынь!
- Серьёзно? - хохочет она. - Так ты сделал это на спор?
- Я был маленький и глупый! - оправдываюсь я. - Поумнел только когда с последствиями столкнулся. Дети вообще легко ведутся «на слабо».
«Тризна» после всех приключений этой ночи как-то потеряла изначально грустный оттенок, и я просто травил байки из своей жизни. Где-то ближе ко дну бутылки Луна села рядом со мной. Это было приятно, но не настолько, чтобы я терял над собой контроль, так что возражать я не стал… как и смотреть в её сторону, во избежание.
- И значит, наша еда для тебя на вкус как эти травы? - в её голосе всё ещё перекатываются смешинки. - Неудивительно, что ты только торты ешь. Может, Тия тоже замаскированный человек?
- Ну не вся еда, но бо́льшая часть - точно. Поэтому и приходится самому себе готовить. Кстати, позавчера ещё одна забавная история с этим произошла…
И я рассказываю про «рагу с мясом чейнджлинга».
- «Мя-мя-мя-мясо! Чейнджлинговое!», - всхлипывает она, уже не в силах хохотать. - Как представлю себе, какое у них было выражение лица…
- Тебе смешно, а мне вот не до смеха было, - улыбаюсь я. - Твайлайт даже какое-то заклинание подготовила, чтобы от меня отбиваться.
- Что-то после всех этих разговоров о еде я проголодалась, - сказала Луна.
- Угу, я тоже. Последний раз только в поезде ел.
- Тогда может приготовишь нам что-нибудь? - в её голосе появляются мечтательные нотки. - Те блинчики с сыром, помнишь? Ты так и не записал мне рецепт.
- Виноват, - я цепляюсь за стену и поднимаюсь на ноги. В голове приятно шумнуло - оприходованный нами яблочный коньяк хоть и не слишком крепкий, но на пустой желудок… - Исправлюсь. Веди.
- Куда? - разочарованно спрашивает Луна. Ну да, мне тоже не особо хотелось расставаться с её тёплым боком, но есть все-таки хочется.
- На кухню, - удивлённо отвечаю я. - Куда ж ещё?
- А-а… - она хихикает и тоже встаёт на ноги. - Ну пойдём.
Сначала мы долго спускались с лестницы. Луна возмущалась, как я не путаюсь в своих длиннющих ногах. Я в ответ шутил, что у меня-то все просто: «раз-два, раз-два», а вот как она не путается? «Раз-два-три-четыре…». Если кто-то живёт в этом крыле дворца, то мы его разбудили дружным хохотом.
Я поделился этой мыслью с Луной, и в коридоре мы всё же притихли.
- Арт… - тихонько произнесла она. - Ты жалеешь, что оказался здесь? В Эквестрии?
- Хм-м-м… вопрос, конечно, интересный.
- Значит, да?
- В моем мире сейчас проходит одна программа… - задумчиво произнёс я вместо ответа, - по поиску добровольцев для космического путешествия на Марс для создания первой внеземной колонии. Это пустая песчаная планета… и всё же я какое-то время просто бредил этой идеей, даже несмотря на то, что это билет в один конец. С нынешним уровнем технологий шанс, что марсианским поселенцам удастся снова увидеть Землю близок к нулю.
- Ты хотел улететь на пустую планету? - удивилась Луна. - Зачем?
- Есть такие люди, первопроходцы по натуре своей. Им хочется совершить что-то невероятное, что-то уникальное, просто из-за того, что так требует душа. Но чем выше поднимается человечество в своём развитии, чем больше мы узнаем о мире, тем сложнее найти хоть что-то, чего уже не сделал кто-либо ещё. В нашем мире не осталось непокорённых вершин кроме тех, для восхождения на которые нужен могучий разум… но это не то. Может быть, я мог стать посредственным учёным, всю жизнь перебирающим песок гипотез в поисках золотых крупиц, но это ничем бы не отличалось от тысяч других профессий. Я бы умер, и ветер стёр бы моё имя с надгробного камня, как это и происходит с большинством. Мне же хотелось оставить свой след в истории.
- Тогда почему ты не полетел? - тихо спрашивает она.
- Программа ещё не окончена, но меня бы не взяли, - я хмыкнул. - Ещё на стадии медкомиссии бы выкинули. Склонность к астении, неадекватная реакция на стресс, чувствительность к перепадам давления, мигрени… на Марсе надо работать, а не ухаживать за больными. Но… можно сказать, судьба сделала мне подарок, и я всё-таки отправился на другую планету. Здесь мой Марс! Так что нет, я ни о чем не жалею. Ну… почти.
- Почти? - в вопросе звучит требование уточнений, и я отвечаю:
- Родители будут скучать, и сестра тоже… они-то не знают, что я жив. Для них я пропал без вести, а сегодня к ним пришли мои прощальные письма. Я оттого и расклеился… это словно окончательно обрывает все связи. Ничего нельзя отыграть назад, прошлое останется в прошлом… улетая на Марс, я хотя бы мог попрощаться, - я глубоко вздохнул. - Давай сменим тему?